Об экаунтологии
Страница посвящается Михаилу Юрьевичу Медведеву — основателю сайта и создателю экаунтологии. Автором всех материалов, представленных на этой странице, является именно он, М.Ю. Медведев
Медведев Михаил Юрьевич
Создатель экаунтологии — науки, изучающей универсальные возможности учёта. Автор многочисленных трудов по теории учёта и истории бухгалтерии.
«Учёт — элитарная дисциплина, изначально не проще математики или физики, хотя гораздо менее разработанная, оформленная и признанная в качестве таковой.»
— М.Ю. Медведев
Что такое экаунтология?
Экаунтология — наука об объективных принципах учёта, ориентированная прежде всего на компьютерный учёт в базах данных. Это дисциплина, разработанная как альтернатива традиционной бухгалтерской методологии, которая возникла в эпоху бумажных носителей и не отвечает требованиям современных информационных систем.
Как сформулировал её создатель: «Бухгалтерский учёт и компьютерный учёт — не родные братья, а дальние и недолюбливающие друг друга родственники».
Экаунтология строится на концепции «мироздание как информационная система», где все сущее организуется подобно таблице базы данных — с объектами, признаками, идентификаторами и отношениями между ними. Дисциплина охватывает три измерения:
Базовые постулаты: объект — основная единица учёта, регистрируемая через дифференциацию или интеграцию; приход и расход — фундаментальные категории существования объектов. В качестве научной дисциплины разработана М.Ю. Медведевым в 2004–2011 гг. Наиболее полное выражение получила в труде «Экаунтология: компьютерный учёт вместо бухгалтерского» (М.: ДМК Пресс, 2012).
Всем! Всем! Всем!
Учетное мироздание
Манифест
Давно назрел вопрос об объединении локальных учетных баз данных в глобальную базу, охватывающую все рукотворное мироздание.
Оглянитесь вокруг. Мы существуем в мире, созданном человеческими руками: каждый из окружающих нас предметов был в свое время изготовлен, при этом учитывался в разрозненных локальных базах, к которым, однако, у обычного человека нет доступа. Что нам известно об окружающих нас вещах? Ничего или очень мало, но это неправильно! Исторический опыт показывает, что попытки ограничить доступ к информации заканчиваются плачевно. Человек имеет право знать о рукотворном мироздании все, что только захочет и способен осмыслить, и в настоящий момент это технически осуществимо. Успехи человечества в компьютерных и сетевых технологиях сделали возможным создание учетной базы данных, единой на всю планету.
Тормозом в достижении этой, безусловно, благодатной цели является не недостаточно всемогущая техника и даже не вечная косность человеческой натуры, а учетная методика, изобретенная до появления компьютерной техники и вообще информатики. Немыслимо создание глобальной учетной системы на основе бухгалтерской методики, поэтому была изобретена новая учетная дисциплина – экаунтология, давшая человечеству принципы нового объективного учета, действенного в условиях компьютерной реальности.
Каким образом экаунтология может придти на смену традиционной бухгалтерии, долгое время оставалось загадкой, но нам, чьи подписи стоят под документом, удалось ее разрешить. Наш прогноз относительно вектора информационного развития человечества обнародуется настоящим Манифестом.
На первом этапе на основе экаунтологии – конечно же, усилиями одиночек-энтузиастов, – будет создана сетевая учетная база данных, в которой любой желающий сможет вести необходимый ему учет, подобно тому как в социальных сетях любой желающий может в настоящее время выкладывать свои файлы или обнародовать мысли. Первоначально новая система найдет мало поклонников, поскольку, основываясь на принципиально новой учетной методике, окажется с официальной бухгалтерией несовместима, но рано или поздно, за счет удобства и рациональности работы, приобретет известность. Число ее пользователей увеличится, пользователи начнут объединяться в группы, потому что вести учет в группе выгодней, чем в одиночку. Зачем заново набивать характеристики приобретенной вещи, если эти характеристики уже указаны производителем? При работе покупателя и производителя в одной учетной базе данных необходимость в этом отпадет.
На втором этапе учетное дело из рук одиночек-энтузиастов перейдет к мировым корпорациям. Но и корпорации не смогут развивать систему, основываясь на старой бухгалтерской методике: использование экаунтологии, хотя бы уточненной и преобразованной новыми идеями, неизбежно. На этом этапе в учетное мироздание вольется большинство человечества – все, пользующиеся компьютерной техникой, приблизительно так, как в настоящее время подавляющее большинство из них пользуются услугами электронной почты или социальных сетей. Любой приобретенный товар начнет отражаться в учетном мироздании – поскольку это удобно и познавательно со всех точек зрения. Благодаря глобальному характеру учетной системы пользователь легко сможет установить не только торговую марку, но и имя работника, изготовившего купленную вещь, количество затраченного им труда, также имя работника, добывшего полезное ископаемое, из которого была изготовлена вещь, и т.д. – все то, что экаунтология называет объектными цепочками. Следование по объектным цепочкам превратится не в менее распространенное занятие, чем поиск неизвестного термина в поисковой системе. На этом этапе официальный бухгалтерский учет не сможет игнорировать новые учетные принципы и системы, и его официальный статус будет вынужденно смещен в сторону развившихся технологий.
Придание глобальной базе данных официального статуса позволит покончить с произволом в учетном деле, каковым, безусловно, будут характеризоваться предыдущие этапы. На третьем этапе время экспериментов, время поисков оптимальной структуры учетных баз данных уйдет в прошлое, и, с целью создания действительно всемирной системы, начнется постепенное отстранение пользователей от управления ей. Это случится посредством применения учетных терминалов, регистрирующих акты торгового обмена между людьми. Запись о совершенном акте будет автоматически, на основании заложенных в систему и не подлежащих изменению шаблонов, вводиться в систему и в ней обрабатываться. Пользователи избавятся от непосредственного ввода учетной информации в систему.
На четвертом этапе произойдет окончательное отстранение пользователей от учетной системы, за счет автоматической регистрации производимой продукции специальными датчиками. Информация с датчиков станет поступать в учетную базу данных, где должным образом регистрироваться и обрабатываться. Каждый экономический акт, происходящий с человечеством, начнет регистрироваться в системе независимо от желания пользователей: отдельный человек сможет влиять на глобальную информационную систему лишь в той мере, в какой он потребляет или производит продукты труда, или обменивается ими. Впрочем, заключительный этап формирования глобальной учетной системы никак не связан с методикой учета, и его техническая база пока неясна.
Всеобъемлющий характер информации, сосредоточенной в глобальной учетной базе данных, позволит и сделает необходимым привести в соответствии с ней все экономическое устройство человечества. Таким путем учетное мироздание образуется и составит новую информационную реальность, как сейчас ее составляют мобильная связь, электронная почта или социальные сети.
Учетное мироздание не изменит человеческой природы и – мы говорим об этом с уверенностью и одновременно грустью, поскольку предчувствуем это, – окажется ареной новых социальных битв и потрясений, однако вектор научно-технического развития человечества таков, его не избыть. Человечеству придется пройти предначертанный ему путь, и чем быстрее путь будет пройден, тем меньшими окажутся потери.
Потому – присоединяйтесь к нам, люди! Множьте ряды экаунтологов!
Михаил Медведев, Олег Кончаков
Топ-50 российской бухгалтерской литературы
| № | Автор | Название | Год |
|---|---|---|---|
| 1 | Арнольд К.И. | Самоучитель бухгалтерии, сочиненный на немецком языке практической коммерческой академии основателем, титулярным советником Карлом Иоанном Арнольдом и переведенный на российский язык в оной же Академии. М.: Вольная тип., Ф. Любия, 1809. | 1809 |
| 2 | Оленин А.Н. | Краткое рассуждение о бухгалтерии и в особенности о бухгалтерии казенных мест. СПб.: тип. Губернского правления, 1810. | 1810 |
| 3 | Гуляев П.Н. | О контроле и ревизии счетов. О суммах, принадлежащих казне, присутственным местам, приказам общественным призрения, училищным заведениям, также о городских доходах, земских повинностях и сельских сборах по казенным волостям. Издано по Высочайшему повелению за счет казны. М.: тип. М. Степанова при Императорском театре, 1827. | 1827 |
| 4 | Пестов И.С. | Собрание российских законов о счетоводстве или Государственном контроле в России, губерниях, городах; о народной переписи и податях, со включением Учреждений Министерства финансов, наставления казенным палатам и образования должностей уездных казначеев с 1718 по 1826 г. СПб., 1827. | 1827 |
| 5 | Кларк К.К., Немчинов | Счетная наука, в двух частях, составленная Кларком и Немчиновым и изданная иждивением Кларка. Нарва, 1831-32. | 1831 |
| 6 | Цветаев П. | Начальные основания счетоводства для хозяев, торговцев и промышленников вообще. М.: тип. Лазаревых, Институт восточных языков, 1837. | 1837 |
| 7 | Вонляр-Лярский А.Н. | О кредите, труде и отчетности в сельском хозяйстве. СПб., тип. Министерства внутренних дел, 1838. | 1838 |
| 8 | Вавилов И.С. | Очерк коммерческой бухгалтерии и терминологии. СПб.: тип. Штаба отдельного корпуса внутренней стражи, 1843. | 1843 |
| 9 | Езерский Ф.В. | Теория торгового счетоводства по новой системе, предлагаемая Федором Езерским. Дрезден: Лейпцигская акционерная тип., 1873. | 1873 |
| 10 | Валицкий И.Ф. | Теория счетоводства в применении к народному хозяйству. С приложением состояния счетов по экономии России. Доклад Коммерческого Общества для содействия русской промышленности и торговле. СПб.: тип. Балашева В.С., 1877. | 1877 |
| 11 | Высоцкой В. | Доклад полковника Владимира Высоцкого Комитету Общества для содействия русской промышленности и торговле 2-го февраля 1877 года, о банковой отчетности и контроле. СПб., 1877. | 1877 |
| 12 | Каратаев С.И. | Библиография финансов, промышленности и торговли со времен Петра Великого по настоящее время (с 1714 по 1879 г.г. включительно). Систематический указатель книг, брошюр и отдельных оттисков статей, напечатанных на русском языке. СПб.: тип. В.С. Балашова, 1880. | 1880 |
| 13 | Прокофьев А.В. | Курс двойной бухгалтерии. Руководство для коммерческих и реальных училищ и для лиц, занимающихся конторскими и торговыми делами. М., 1884. | 1884 |
| 14 | Фельдгаузен Э.Э. | Нормальная заводско-фабричная отчетность. С приложением 2-х примерных отчетов. М.: тип. В.В. Чичерина, 1888. | 1888 |
| 15 | Руссиян И.П. | Теория двойного счета имущества И.П. Руссияна. Краткое извлечение из его же сочинения «Основания двойной бухгалтерии». Одесса: тип. П. Франкова, 1889. | 1889 |
| 16 | Вальденберг Э.Г. | «Тройная система» счетоводства (Ф.В. Езерского) пред судом специалистов, в теории и на практике. Стенографический отчет о заседаниях специальной комиссии / под псевдонимом Э.В. Берг. СПб.: Коммерческая скоропечатня преемника Е. Тиле, 1891. | 1891 |
| 17 | Шмелев И.П. | Новая четверная система счетоводства И.П. Шмелева. От 1895 г. Сопоставление простой двойной и тройной систем с новою четверной. М.: скоропеч. А.А. Левенсон, 1895. | 1895 |
| 18 | Ниппа А.Р. | О сельскохозяйственном счетоводстве. СПб.: тип. СПб. Градоначальника, 1900. | 1900 |
| 19 | Суходольский А.А. | Значение для государства торгово-промышленного счетоводства. СПб.: тип. М.М. Стасюлевича, 1900. | 1900 |
| 20 | Сиверс Е.Е. | Общее счетоводство. СПб.: Винеке А.Э., 1901. | 1901 |
| 21 | Грауман Л.Ф. | О счетоводстве при разведках и способах погашения разведочных расходов в зависимости от выработки месторождений. Прочитано в заседании Экономической секции Первого Всероссийского съезда деятелей практической геологии. СПб., 1903. | 1903 |
| 22 | Попов Н.И. | Математический метод бухгалтерии. Красноярск: типо-лит. М.Я. Кохановской, 1906. | 1906 |
| 23 | Бахчисарайцев Г.А. | Как нужно изучать бухгалтерию? Мысли о законе двойной записи и о Балансе / под псевдонимом Г. Арсеньев. М.: тип. Сапрыкина П.Т., 1908. | 1908 |
| 24 | Гуляев А.И. | Системы и формы счетоводства. Опыт научных исследований систем и форм рационального счетоводства с кратким изложением других существующих счетоводных систем. СПб.: «Коммерческая литература», 1909. | 1909 |
| 25 | Мыльников С.В. | Карточная система в счетоводстве. Доклад, читанный в ХХХ заседании ученого отдела Русского счетоводного общества 14 декабря 1909 г. в С.-Петербурге. СПб.: типо-лит. А.Э. Винеке, 1910. | 1910 |
| 26 | Бауэр О.О. | Мемуары к истории бухгалтерии и памятники священной старины. М.: И.Г. Аксентов, 1911. | 1911 |
| 27 | Бенинг С.А. | Счетоводство и амортизация. СПб.: М.В. Кечеджи-Шаповалов, 1913. | 1913 |
| 28 | Иванов С.Ф. | Бухгалтерская экспертиза в судебном процессе. Пособие для юристов и бухгалтеров-экспертов. СПб., изд. кн. скл. «Коммерческая литература», 1913. | 1913 |
| 29 | Унковский М.А. | О неясности законодательства как общественном бедствии и о ближайших путях к ее устранению. СПб., В. Тимофеев, 1913. | 1913 |
| 30 | Лунский Н.С. | Несостоятельность учения, распространяемого Е.Е. Сиверсом (и другие статьи). М.: книжный магазин «Высшая школа», 1916. | 1916 |
| 31 | Вейцман Р.Я. (ред.) | Торговая энциклопедия (Энциклопедия торгового счетоводства). Справочник и руководство по организации, практике и технике торговли. М., 1924-25. | 1924 |
| 32 | Рудановский А.П. | Теория учета. Дебет и кредит как метод учета баланса. М.: «Макиз», 1925. | 1925 |
| 33 | Блатов Н.А. | Основы общей бухгалтерии в связи с торговым, промышленным и сметным счетоводством. Л.: «Экономическое образование», 1926. | 1926 |
| 34 | Гальперин Я.М. | Школы балансового учета. Очерки по теории балансоведения. Тифлис: Институт, 1926. | 1926 |
| 35 | Николаев И.Р. | Проблема реальности баланса. К вопросу о степени точности и достоверности цифровых данных, добываемых из баланса торгового предприятия. Л.: «Экономическое образование», 1926. | 1926 |
| 36 | Афанасьев А.А. | Кругооборот капитала в предприятии. Методы вычисления и нормирования оборота капитала. Л.: «Экономическое образование», 1927. | 1927 |
| 37 | Галаган А.М. | Основы общего счетоведения. М.: изд. Наркомторга СССР и РСФСР, тип. изд. «Крестьянская газета», 1928. | 1928 |
| 38 | Помазков Н.С. | Счетные теории. Принцип двойственности и метод двойной записи. Л.: «Экономическое образование», тип. «Коминтерн» Центриздата, 1929. | 1929 |
| 39 | Волькенштейн Б.М., Смирнов И.А. | Счетная литература СССР за 1917-1928 г.г. Систематическая библиография книг и статей по вопросам теории и практики бухгалтерского учета. М.-Л.: «Техника управления», 1930. | 1930 |
| 40 | Кипарисов Н.А. | Теория советского хозяйственного учета. Балансовый метод в советском учете. М.-Л.: Снабтехиздат, тип. изд. «Крестьянская газета», 1932. | 1932 |
| 41 | Стоцкий В.И. | Основы калькуляции и экономического анализа себестоимости. М.-Л.: Соцэкгиз, 1932. | 1932 |
| 42 | Лозинский А.И. | К истории развития бухгалтерского (балансового) учета. Опыт (схема) исследования. Саратов: Плановый институт, 1939. | 1939 |
| 43 | Додонов А.А. | Проблемы бухгалтерского учета в промышленности СССР. М.: «Экономика», 1964. | 1964 |
| 44 | Маздоров В.А. | История развития бухгалтерского учета в СССР (1917-1972 гг.). М.: «Финансы», 1972. | 1972 |
| 45 | Лузин А.Л. | Экономико-математические основы теории бухгалтерского учета. Свердловск: Уральский госуниверситет, 1982. | 1982 |
| 46 | Малькова Т.Н. | Древняя бухгалтерия: какой она была? М.: «Финансы и статистика», 1995. | 1995 |
| 47 | Соколов Я.В. | Бухгалтерский учет: от истоков до наших дней. М.: «Аудит», ЮНИТИ, 1996. | 1996 |
| 48 | Кольвах О.И. | Ситуационно-матричная бухгалтерия: модели и концептуальные решения. Ростов-на-Дону: изд. СКНЦ ВШ, 1999. | 1999 |
| 49 | Цыганков К.Ю. | Очерки истории бухгалтерского учета: происхождение двойной бухгалтерии. М.: «Бухгалтерский учет», 2004. | 2004 |
| 50 | Медведев М.Ю. | Баланс для начинающих. М.: «Питер», 2005. | 2005 |
Большинство из этих документов доступны в библиотеке.
Часто задаваемые вопросы (FAQ)
1. Что такое экаунтология?
Об этом написано на главной странице сайта. Но если совсем коротко и по-приятельски, это наука о принципах учета, а поскольку в настоящее время учет осуществляется в компьютерных базах данных, экаунтология – наука о принципах компьютерного учета.
Каждой научной дисциплине, если она считает себя за таковую, требуются принципы. Когда я занялся разработкой учетных принципов и пришел к кое-каким результатам, пришлось дать им название, чтобы не путать принципы компьютерного учета с принципами бухгалтерского учета. Потому что бухгалтерский учет и компьютерный учет – не родные братья, а дальние и недолюбливающие друг друга родственники. Бухгалтерский учет изобретался для регистрации информации на бумажных носителях, его принципы для компьютерного учета категорически не подходят. Тем более что за века существования бухгалтерский учет изрядно выродился и довел свои принципы до полного кретинизма. Принцип начисления и принцип осмотрительности – это принципы учета, по-вашему? Да полноте! Человек с незамутненным сознанием не поймет, как методология бухгалтерского учета трактует названные термины, и не в силу их великой сложности, а в силу их исключительной глупости. Если начать с утверждения, что земля покоится на трех китах, можно дойти до чрезвычайно сложных построений – к примеру, рассуждать об отличиях внутреннего устройства китов-атлантов от обыкновенных морских китов, – но будут ли подобные рассуждения плодотворны для науки? Наука занимается постижением окружающего мира, а не мифологических существ или надуманных категорий вроде бухгалтерского принципа начисления.
Не могу сказать, что сама экаунтология элементарна: практика показывает, что ознакомившиеся с ней бухгалтеры, в том числе знающие, не понимают ее логики. Тут я ничего не могу поделать. Утешаюсь мыслью, что сам-то я данную логику понимаю и применяю, в частности комментируя нормативную базу бухгалтерского учета. Строго говоря, в экаунтологии нет ничего особенно сложного: она не сложнее традиционной бухгалтерской методологии, хотя намного шире нее.
Шире – это мягко сказано. Пытаясь сформулировать универсальные принципы учета, мне пришлось поднять философские и экономические вопросы, но лишь потому, что учет оказался лежащим на стыке названных дисциплин. Как, в самом деле, можно что-то учитывать, не понимая, что именно требуется учитывать? От непонимания онтологического устройства мира – всякие замысловатые объекты бухгалтерского учета вроде нематериальных активов, доходов с расходами или стоимостных разниц. Возникает необходимость в философском разделе экаунтологии. Или как можно правильно учитывать хозяйственную деятельность, если сама хозяйственная деятельность устроена неправильно, ведется с извращениями? Очевидно, что правильный учет возможен лишь при правильном устройстве своего предмета: нужно первоначально реформировать хозяйственную деятельность, а потом уже организовывать ее учет. Отсюда – третий раздел экаунтологии, экономический.
Самое скверное, что мне пока не удалось сформулировать экаунтологию идеально. Первые попытки вообще оказались провальными, лишь последняя – «Экаунтология: компьютерный учет вместо бухгалтерского» (2012) – окончилась относительно приемлемым результатом. Надеюсь, жизнь не откажет в завершении моего самого оригинального труда, тем более что мысли и желание соорудить из имеющегося нечто более общепонятное имеются.
Такова она, моя экаунтология – наука для умов, которые не удовлетворены действующей бухгалтерской методологией, осознают ее страшную оторванность от современной компьютерной жизни и желают уяснить для себя немаловажный вопрос: как все-таки надо учитывать?
2. В одних книгах экаунтология пишется с двумя «к», в других – с одной. Почему?
Сначала я писал название дисциплины с двумя «к», согласно английскому account. Потом труднопроизносимое двойное «к» мне настолько осточертело, что я решил писать с одним «к»: экаунтология. В конце концов, не все ли равно, как дисциплина называется – главное, каковы ее перспективы.
3. Что такое нулевой объект?
Нигде больше не встречал понятия нулевого объекта, только в своей экаунтологии. Между тем это понятие позволяет – ни больше ни меньше – представить механизм образования мироздания, при этом изучение нулевого объекта не составляет особых сложностей.
Понятие нулевого объекта целиком обусловливается понятием объекта, а что такое объект? Это нечто: все равно что, но непременно что-то. У человека имеются органы чувств, также способность к мышлению, но как бы человек ни воспринимал окружающую его действительность – увидел, потрогал, услышал, обонял, попробовал на вкус или попросту помыслил о ней, – человек всегда воспринимает нечто, что принято называть объектом. Таким образом, объективность – это способ восприятия человеком окружающей обстановки. Немыслим акт восприятия, не связанный с каким-то объектом – этого нельзя даже представить, не говоря о том, чтобы исполнить на практике.
Так как человек существует своими восприятиями, то существует он посреди объектов, составляя вместе с ними единое мироздание. Однако объективность – понятие вовсе не инертное к другим понятиям: из него вытекает множество любопытных и далеко заводящих выводов.
Если объект – это нечто, выхваченное из окружающей действительности посредством чьего-либо восприятия, тогда обязательно существует что-то большее по размеру, из чего это нечто, то есть воспринятый объект, выхвачено. Когда вы разглядываете в лесу одно из деревьев – какую-нибудь особо пушистую елочку, – обязательно должен существовать остальной лес, хотя в данный момент вы наблюдаете единственное дерево. Точно так же, разглядывая ветку на дереве, вы самим своим актом восприятия утверждаете существование других веток, в настоящий момент вами не воспринимаемых. Во всеохватном восприятии всего существующего нет никакого смысла, это невозможно чисто технически, так как отрицает сам акт восприятия. Если и не акт восприятия, то существование субъектов точно отрицает: нельзя вообразить субъектов, одновременно воспринимающих все существующее – в таком случае это были бы идентичные, с абсолютно одинаковым восприятием субъекты. Вы воспринимали бы мир в точности так, как тетя Маша, и дядя Володя, и племянник Сережа, и не только воспринимали органами чувств, но и мыслили точно так же, поскольку мышление есть один из способов восприятия действительности – в результате люди оказались бы ничем друг от друга не отличающимися существами. В этом случае в понятии субъекта не было бы онтологической необходимости. Мироздание существовало бы, возможно, – да только в таком мироздании отсутствовали бы вы, внимательный мой читатель, вместе со своими об этом мире представлениями.
Однако каждый из нас воспринимает мир по-своему – по-своему или только часть окружающей действительности, не суть важно, – поэтому понятие объективности (как и субъективности) в нашем бытии присутствует. Просто мир так устроен, ничего с этим не поделаешь.
Любой объект – часть какого-то большего объекта (или нескольких меньших, если объекты не разделяются на части, а объединяются в нечто большее). Я говорю о разделении или объединении, потому что человеческое восприятие именно тем и занимается, что разделяет или объединяет объекты. Когда вы, гуляя по лесу, останавливаете взгляд на пушистой елочке, то выделяете ее из окружающего ельника, тем самым разделяете обступивший вас лес на составные части. Для этого не нужно выкапывать елочку с корнем и уносить домой, достаточно бросить на нее беглый взгляд и – о чудо! – происходит разделение целого объекта на составные части. Причем восприятие обладает способность не только разделять объекты, но и соединять. Видя перед собой несколько молодых деревьев, вы восторженно восклицаете: «Да на этой поляне целый лес вырос!». В этом случае вы воспринимаете все увиденные деревья целиком, в качестве леса, тем самым занимаетесь объединением более мелких объектов в один крупный.
Объективность приводит нас к пониманию того, что объекты существуют не сами по себе, а в неразрывной связи с предшествующими им. Невозможно что-то разделять или соединять в новый объект, если предшествующий объект отсутствует: у каждого, каждого, каждого объекта мироздания имелся свой предшественник, из которого новый объект был некогда образован. И тут возникает интереснейший вопрос, а какого предшественника имел самый первый объект в мироздании? Очевидно же: если каждый объект имеет предыдущий, то предыдущего обязан был иметь и самый первый по порядку объект мироздания, а как первый объект может иметь предшественника, если данный объект первый по определению? Либо мироздание не имеет ни конца, ни начала, а тянется без толку и цели из бесконечности в бесконечность.
Нулевой объект позволяет разрешить указанное противоречие. Он и есть тот самый искомый нами объект, предшествовавший первому в мироздании (собственно, не только в мироздании, но и в любой другой информационной системе). Нулевого объекта никогда ранее в мироздании не было, тем не менее первому зарегистрированному объекту он все равно предшествует. Но конечно, при отсутствии регистрации и в сравнении с остальными зарегистрированными в системе объектами, нулевой объект обладает значительными особенностями.
Регистрация в информационной системе, о которой я сейчас упомянул, это, с обыденной точки зрения, восприятие действительности. Вы воспринимаете окружающие вас объекты посредством органов чувств и мышления, а если рассматривать объекты вне зависимости от ваших восприятий, относительно мироздания как информационной системы, то объекты регистрируются. Акт восприятия идентичен акту регистрации: зарегистрировать объект относительно субъекта означает, что субъект воспринимает данный объект. Терминология могла быть иной, но суть дела от этого не поменялась бы.
Не будучи зарегистрированным в системе, нулевой объект не может обладать свойствами, присущими другим объектам. Глядя на лесную красавицу, вы восхищаетесь тем, какая она зеленая, пушистая, стройная, мохнатенькая и т.п. Все перечисленное – свойства елочки, которые вы воспринимаете посредством органов чувств и мышления, то есть посредством регистрации елочки в информационной системе мироздания. А если бы елочка не была зарегистрирована, ее свойства оказались бы не воспринятыми: вам нечего было бы воспринимать. Нулевой объект в информационной системе мироздания не регистрируется, поэтому вы не способны его воспринять, то есть воспринять его свойства, поскольку человеческое восприятие вещи осуществляется посредством восприятия его свойств. Нельзя воспринять объект как таковой: органами чувств воспринимаются лишь свойства объекта, а через них сам объект.
Нулевой объект не обладает свойствами, и о нем буквально ничего нельзя сказать, кроме того что он существует. Нулевой объект никакой: не красный и не зеленый, не холодный и не горячий, не сладкий и не горький, не громкий и не тихий, – короче говоря, неопределенный. Но поскольку все прочие составляющие мироздание объекты возникают именно из нулевого объекта, можно утверждать, что нулевой объект безразмерный. То есть о его размерах мы ничего сказать не можем и никогда не сможем, но известно доподлинно: поскольку наше мироздание, возникнув из нулевого объекта, является его составной частью, нулевой объект больше нашего мироздания.
Итак, нулевой объект можно охарактеризовать как неопределенный (с отсутствующими свойствами) и безразмерный (что бы мы в нашем мироздании ни вообразили, объекты нашего воображения будут заведомо меньше нулевого объекта). Не верите? А вам не кажется, что размеры и свойства объекта, скажем, регистрируемого в бухгалтерской программе (объекта бухгалтерского учета), всегда будут соответственно меньше и беднее свойств объектов, составляющих окружающий мир, наше с вами мироздание? Ведь информационные системы возможно вкладывать в друг друга: есть грандиозная и неохватная для нас система мироздания, а есть крохотная и вполне себе изучаемая бухгалтерская база данных, в которую вы помещаете записи по служебной необходимости.
Третьей известной характеристикой нулевого объекта будет его непознаваемость – говоря языком философии, трансцендентность. Люди существуют в своем мироздании – своей информационной среде, за пределы которой им не выбраться. Поэтому рассуждать о том, что находится за пределами их информационной системы, люди не имеют права: данная категория является для них трансцендентной.
Представьте, что объект учета, зарегистрированный в вашей бухгалтерской программе, удивительным образом приобрел интеллект – положим, вовсе не удивительным, а благодаря тому, что вы зарегистрировали его таким образом (посредством какого-нибудь хитрого гаджета), что объект приобрел возможность рассуждать на отвлеченные темы окружающей действительности. Много ли такой «думающий» объект сможет понять исходя из доступных ему восприятий?
Вот наш «думающий» объект воспринимает, что вы регистрируете в бухгалтерской базе данных другие объекты и приступает к логическому анализу. «Ага! – размышляет этот склонный к философствованиям объект. – Оказывается, я не одинок. Гляди-ка, в мире, помимо меня, существуют другие объекты, такие разные, регистрируемые по дебету или кредиту. И что характерно, один объект всегда регистрируется по дебету, а второй по кредиту». И так далее.
Способен ли наш «думающий» объект сделать верные выводы о том, что находится за границами его информационной системы, в частности о вас, расположившемся в мягком кресле и оттуда со смехом следящим за его рассуждениями? Только в той мере, в какой регистрируемые в бухгалтерской программе объекты соответствуют реалиям нашего с вами мироздания. Наверное, посредством анализа доступных ему закономерностей «думающий» объект смог бы сделать некоторые выводы, даже верные, но лишь в той степени, в которой ему будет позволено вами как создателем его информационной системы. Ведь при желании вы всегда сможете изменить правила игры: добавлять объекты, ранее неизвестные, или добавлять объекты по ранее запрещенным правилам и т.п. Нашему «думающему» объекту предначертано философствовать лишь в той степени, в которой ему дозволено программными средствами – инсталлированными вами, вовсе не им!
Отсюда вытекает четвертое свойство нулевого объекта – его нахождение извне информационной системы, началом которой нулевой объект послужил. Наше с вами мироздание, для «думающего» объекта учета грандиозное и непознаваемое, находится извне его информационной системы, но точно так же мы заключены в свою информационную среду – мироздание, – за пределы которой нам не выбраться. Кто-то в этот момент, сидя в мягком кресле, возможно, насмехается над нашими с вами интеллектуальными усилиями осмыслить окружающее и прикидывает, а не изменить ли ему условия нашего существования, для придания нового импульса интеллектуальным усилиям «подопытных кроликов». Этот кто-то – Создатель, разумеется: тот великий и непознаваемый, кто зарегистрировал первый объект в нашем поначалу элементарном мироздании, а потом и все последующие объекты, либо, в качестве варианта, установил законы, по которым объекты стали в дальнейшем разделяться и объединяться, чтобы со временем стать бесчисленными.
Можно возразить, что Создатель нашего мироздания в свою очередь обитает в своей информационной системе, которую, согласно представленной мной логике, тоже в свою очередь кто-то спроектировал и создал, какой-нибудь Создатель Создателя, и так далее. Чем, спрашивается, подобное лучше тянущегося в бесконечности мироздания? По сути, ничем.
Спокойствие: у экаунтологии имеется ответ и на этот провокационный вопрос.
При создании нами «думающего» объекта бухгалтерского учета мы использовали – в состоянии были использовать – лишь законы, присущие нашему мирозданию. Мы теоретически не могли создать в искусственной информационной системе ничего такого, что не было бы присуще нашему мирозданию. Вместе с тем мы не были обязаны, да и при всем желании не могли вместить в искусственную информационную систему – бухгалтерскую программу – все законы нашего мироздания. Следовательно, производная система всегда беднее на идеи системы прародительской. В окружающем нашего Создателя «прародительском» мироздании – том самом, представляющем для нас нулевой объект, – могут действовать совершенно иные законы, в том числе законы логики, которые по причине их трансцендентности мы не постигнем. Как знать, а вдруг «прародительское» мироздание вполне себе ограничено по размерам и не требует для своего обоснования никакого нулевого объекта, который безусловно требуется для обоснования существования нашего «дочернего» мироздания?!
Как видите, понятие нулевого объекта приводит к весьма неординарным выводам, затрагивающим в частности и распространенную у физиков теорию большого взрыва. Никогда не мог понять: если материя образовалась в результате большого взрыва, что, собственно, взорвалось-то? Да ничего не взрывалось, первый объект был внесен из нулевого объекта, извне: Создатель всего-навсего зарегистрировал в дотоле пустой базе данных нашего мироздания первый материальный объект. Зарегистрированный первым объект начал делиться – не исключено, что посредством взрыва, как то предполагают наши всеведущие физики, – образуя все новые и новые материальные объекты, со временем ставшие бесчисленными, по крайней мере кажущиеся нам бесчисленными.
Такой концепции сотворения мира придерживается экаунтология.
4. Что такое приход и расход?
В какой другой философской системе приход и расход – базовые понятия?! Только в экаунтологии. Правда, они понятия хотя базовые, но не аксиоматические. Аксиоматическим в экаунтологии является понятие объекта, а все прочие понятия, в том числе прихода и расхода, из него выводятся.
Что такое объект? Результат дифференциации или интеграции. Не существует объекта, взявшегося ниоткуда, а существует объект, являющийся результатом либо разделения предыдущего объекта на части либо объединения нескольких предыдущих объектов в один бóльший. Предыдущий объект, в единственном или множественном числе, всегда имеется, хотя бы нулевой, в информационной системе не регистрируемый. Получается, что объект не просто регистрируется, а регистрируется обязательно по приходу. А впоследствии его вынужденно придется регистрировать по расходу – в случае если объект разделится на более мелкие части либо сольется в качестве части с более крупным объектом: нужно же будет указать, откуда появившиеся объекты взялись?! Таким образом, объекты всегда регистрируются по фазам существования: приходу или расходу.
Обратите внимание, что прихода и расхода у одного объекта может быть несколько. Каким образом? Таким, что разделять один объект на мелкие части возможно бесчисленное число раз. Физики полагают, будто вещи можно разделять вплоть до элементарных частиц – тех, из которых, словно из детских кубиков, сконструировано наше мироздание. Экаунтология считает иначе: вложенность объекта определяется не тем, из скольких более мелких объектов состоит исследуемый объект, а напротив, возможность разделить объект на определенное количество частей определяет его вложенность. Логика противоположна физической. В физическом смысле вещь состоит из ранее разделенных, но теперь сомкнутых воедино частей, на которые возможно рассыпать объект. Когда объект был ранее разделен и сомкнут, возражений у экаунтологии не находится, однако с ее точки зрения разделить можно и такой объект, который никогда ранее не разделялся. Почему нет? Если первый - самый первый! – объект мироздания образовался в результате дифференциации из нулевого, он не мог быть ранее разделен на части, затем вновь собран. Выходит, что первый объект был элементарным, тем не менее начал интенсивно делиться, в результате чего, по истечении многих актов дифференциации, образовалось мироздание в том многообразном виде, в каком оно нам известно и неизвестно. Точно так же, как разделять на части, объекты возможно собирать воедино, то есть прибавлять к одному объекту множество мелких «кусочков», что равносильно многократной регистрации объекта по приходу.
Поэтому я и говорю: приход с расходом категории не менее объективные, чем аксиоматическая категория объекта. Нельзя зарегистрировать (воспринять, произнести, помыслить) объект вне фазы его существования, то есть не по приходу, который проявляет себя в том, что при этом обязательно затрагивается другой объект по противоположной фазе своего существования – расходу. Отсюда следует закон сохранения материи, гласящий: ничто не возникает ниоткуда и не исчезает бесследно. Первый объект возникает из нулевого и исчезает (может исчезнуть) во втором, и т.д. А почему? Экаунтология дает исчерпывающий ответ: потому что приход одного объекта и расход другого объекта онтологически взаимосвязаны. Нельзя зарегистрировать (воспринять, произнести, помыслить) объект без того чтобы не изъять этот объект из другого.
Странно, но в голову не приходит ни одной философской системы, построенной на понятиях прихода и расхода. Не могу поверить, что за двадцать пять веков существования философии среди представителей этой науки не нашлось ни одного бухгалтера.
5. О силе и не только о ней
Если принять главный постулат экаунтологии о мироздании как информационной системе, многие заурядные на обывательский взгляд понятия окажутся весьма и весьма непривычными. Например, понятие силы.
Что такое сила с точки зрения физики? Откроем кладезь знаний современного человека «Википедию» и прочитаем: сила — векторная физическая величина, являющаяся мерой интенсивности воздействия на данное тело других тел, а также полей… Хорошо, мера интенсивного воздействия. Одни тела воздействуют на другие тела, но по какой причине и с помощью чего? Откуда сила взялась и что собой представляет, то есть какова ее физическая природа? Я в физике слабо разбираюсь, но мне кажется, что на подобное можно воздействовать только подобным: если между вещами, представляющими собой материальные объекты, возникает воздействие, то данное воздействие также должно иметь материальную природу, иначе никакого воздействия не образуется. На консервную банку можно воздействовать только консервным ножом, а если попытаться воздействовать на нее лаской и уговорами, обеда не дождешься. Но если сила – нечто материальное, откуда тогда берется воздействие между самой силой и вещью, на который сила воздействует? Проплутав в трех соснах до вечера, вновь сталкиваемся с философской проблемой, с которой начинали экскурсию.
Давайте разбираться.
Если вещи – лишь записи, суть некие информационные элементы глобальной мирозданческой базы данных, как утверждает экаунтология, а сила к подобным информационным элементам не относится, что она собой может представлять? Некую характеристику основных информационных элементов – объектов? Только не одно из присущих объектам свойств, конечно: мы же не воспринимаем действующую физическую силу наподобие того, как воспринимаем цвет вещи, или издаваемые вещью звуки, или запахи?! Нет, к свойствам объектов мироздания сила точно не относится. А к чему относится?
Вот я держу в ладони мячик. С точки зрения экаунтологии, мячик есть информационный элемент, обладающий некоторыми характеристиками. Нас из многочисленных присущих мячику характеристик будет интересовать единственная: местоположение. Итак, я держу в руках мячик, обладающий неким определенным пространственным местоположением. И тут разжимаю пальцы. Мои пальцы – тоже информационный элемент, обладающий собственными характеристиками. Но в данном случае характеристики моих пальцев не имеют значения, значение имеет последовательность регистрируемых в мироздании вещей: сначала был зарегистрирован мячик, зажатый в моей ладони, а затем были зарегистрированы разжатые пальцы. Дальнейшее понятно. Вследствие того, что я разжимаю пальцы, мячик падает на пол, тем самым изменяет одну из своих характеристик – пространственное положение. С точки зрения физики, мячик упал на пол из-за земного притяжения, то есть из-за того, что планета Земля оказала на мячик силовое воздействие. А с точки зрения экаунтологии, никакой таинственной силы в природе не существует – существует действующая в качестве законов мироздания последовательность записей. После регистрации одних вещей в обязательном порядке производится регистрация других (или свойства других вещей определенным образом изменяются, что в любом случае требует регистрации). Если я разжимаю пальцы, мячику полагается падать и он падает – так устроено Создателем, ничего не поделаешь. Человек не может контролировать информационную базу мироздания, точно так как нарисованному им человечку – скажем, мультипликационному персонажу, пусть мыслящему и страдающему, – не по силам контролировать свои действия. Кто-то иной, действующий извне, придает его действиям логику и очарование.
Если в научной лаборатории принято кормить кроликов ровно в девять утра, возможно, невинным подопытным ушастым зверькам представляется, что лоток со свежей зеленью, каждое утро волшебным образом появляющийся в клетке, составляет непреложный закон природы. Горько разочаровывать милых зверьков, но своевременно возникающий лоток вовсе не закон природы, имманентно присущий сытному, но короткому кроличьему существованию, а кем-то – если конкретно, начальником лаборатории, бородатым дядькой в замызганном белом халате, – установленное правило. И совершенно не факт, что этот малопривлекательный дядька действует в интересах кроликов, то есть некоторым образом он, наверное, и действует, но при этом преследует все-таки свои, непостижимые для миниатюрных кроличьих мозгов цели.
Признавая и прямо называя человечество подопытным искусственным сообществом, приходится признать, что законы природы, проявляющиеся в воздействующих друг на друга вещах, предназначены для чего-то высшего, трансцендентного, а для существ иного информационного бытия, способных это трансцендентное постигнуть – я имею в виду Создателя нашего мироздания, – нечто вполне конкретное. Имей Создатель иные цели, в мироздании были бы установлены иные законы природы, и все прекрасно работало бы, будьте уверены. Мячик не падал бы из разжатых пальцев на пол, а весело устремлялся ввысь и исчезал за облаками, а физики убедительно рассуждали, что между материальными телами – нате, полюбуйтесь сами, если не верите. – действуют силы взаимного отталкивания. А почему сами физики не устремляются за облака? Мало ли… допустим, силы взаимного отталкивания действуют только между шарообразными телами, а физики еще не настолько шарообразны, чтобы силы их отталкивания с землей хватило для свободного воспарения над поверхностью.
Все-таки тела взаимно притягиваются, а не отталкиваются. Не с целью ли воздействовать друг на друга, ведь воздействовать друг на друга логично поблизости, а не в отдалении? Получается, что законы природы установлены таким образом, чтобы вещи могли друг на друга воздействовать.
6. Органы чувств и мироздание, в котором мы существуем
Одно из правил экаунтологии гласит: объект обозначается идентификатором и характеризуется признаками. Объекты – это вещи мироздания, те строительные кирпичики, из которых мироздание построено. Каждый из объектов в информационной системе мироздания каким-то образом обозначается, или идентифицируется – так, чтобы можно было сказать: это один объект, а это второй. Однако используемый в мироздании способ идентификации остается для человека непостижимым: нельзя взглянуть со стороны на информационную систему мироздания, в которой пребываешь. Лишь то, что воспринимается органами человеческих чувств – свойства окружающих человека вещей, их признаки – людям понятны, о них мы сегодня и поговорим. Доступные нам ощущения: зрение, обоняние, осязание, слух и вкус, – определяют не только внешний в отношении человека окружающий мир, но и самого человека как объект окружающего мира. Материальный объект, неодушевленный ли, одушевленный ли, можно увидеть, обонять, осязать, услышать или попробовать на вкус – другого способа восприятия мироздания человеку не дано. Таким образом, что в информационной системе мироздания объект обозначается идентификатором, для человека трансцендентным – как это сделано, неизвестно, однако всегда можно сказать: это один объект, а это другой, – и характеризуется ощущениями, при помощи которых объект может быть воспринят.
Воспринят кем? Живым существом, разумеется.
Живое существо – иначе говоря, субъект. Субъект – понятие, производное от объекта, но важно в данном случае другое: то, что ощущения относятся не только к объектам, но и субъектам, то есть одни ощущения характеризуют объекты, а другие субъекты. В это сложно поверить, однако простейший анализ собственных ощущений – а они у всех людей вроде бы одинаковы – приводит к такому выводу.
Чтобы не путаться в комбинациях ощущений, представим человека чувствительно упрощенного, сведенного до двух органов восприятия: зрения и осязания. Это, наряду со слухом, основные органы чувств, которыми человек пользуется, поэтому в таком упрощении не будет ничего надуманного и слишком противоестественного: просто человек временно в уши затычки, а что до обоняния и вкуса, так эти органы для человека не главные, а очевидно вспомогательные, в сравнении с соответствующими органами других представителей животного мира практически не развитые.
Итак, наш экспериментальный человек воспринимает мир посредством зрения и осязания. Не кажется ли вам, что эти органы чувств воспринимают нечто различное – не в том смысле, что воспринимают по-разному, как и полагается разным признакам, а в том, что названные признаки характеризуют нечто различное, не совпадающее?
Рассмотрим зрение и осязание по отдельности.
Что характеризует зрение? Объекты, разумеется – правильно, объекты. В зрительном мире нет места субъективности, хотя люди ошибочно полагают, будто объективность и субъективность всегда слиты воедино. Вовсе не слиты: попробуйте, ориентируясь исключительно на зрение и не привлекая в помощь мышление, взглянуть на окружающий мир и разобраться – я имею в виду, зрительно ощутить, – что является объектом, а что субъектом. У вас не получится.
Передо мной находится зрительная картинка: экран ноутбука и руки, набирающие текст на клавиатуре. Я знаю, что это мои руки, и в обыденном понимании могу ими управлять, однако как определить принадлежность рук какому-либо субъекту зрительно? Я знаю, что это мои руки – но это мышление, а что касается зрения, для зрения экран ноутбука идентичен человеческим рукам: все это объекты. Получается, что при помощи зрения человек не в силах разделить окружающий мир на объекты и субъекты: если бы единственным присущим человеку чувством было зрение, у человека не оказалось бы фактической возможности отделить свое тело от окружающей обстановки!
Теперь обратимся к осязанию. Что воспринимается осязательно – вы уверены, что объекты? Ничего подобного: посредством осязания воспринимаются исключительно субъекты! Если увидеть можно лишь нечто внешнее в отношении человека, то осязать можно исключительно внутреннее: что бы вы ни потрогали, вы ощутите лишь собственное тело, а вовсе не внешний в отношении тела объект. Вы вовсе не потому способны потрогать что-то собственным телом, что рецепторы осязания расположены на теле: осязание характеризует субъекта, поэтому все, что бы вы ни осязали, словно по волшебству оказывается вашим телом. Не берусь судить, что чувствуют урожденные слепцы, но если экаунтология права, для слепцов (конечно, если слепцы ориентируются на доступные им ощущения, не привлекая в помощь мышление) весь огромный окружающий мир должен воплощаться в субъекте.
Это застарелая философская проблема: субъект воспринимает объект или объект воспринимается субъектом, – сводящаяся к тому, что первичней. Если субъект воспринимает объект, тогда ни о каком первичном объекте речи не идет: все мироздание оказывается порождением единственной точки – разума того субъекта, который посчастливилось обладать воспринимающим «я». Это идеализм, переходящий в солипсизм. Второе не лучше: в этом случае мироздание приобретает мерзко-материальные черты, в которых не находится места уже субъекту. Это вульгарный материализм.
Экаунтология решает проблему оригинально, по-своему: по ее мнению, одни органы человеческих чувств характеризуют объекты, тогда как другие субъекты. Утверждения, что субъект воспринимает объект или объект воспринимается субъектом, неверны оба, так как в одних случаях ощущениями характеризуется внешние в отношении человека объекты, в других случаях – непосредственно человек в качестве субъекта. Когда я вижу собственную руку и одновременно осязаю пальцами компьютерную клавиатуру, это, собственно, два разных, не относящихся друг к другу способа восприятия, и лишь их совмещенность в отношении меня, то есть в одной определяющей меня в мироздании записи, позволяет, не без помощи мышления, совместить имеющиеся разнородные восприятия в единую объект-субъектную «материальную» картинку.
Сказанное – не просто идея, а идея, основанная на наблюдениях за собственными ощущениями, элементарный по простоте эксперимент, к которому может прибегнуть любой желающий. В результате эксперимента выяснится, что признаками субъекта являются осязание и вкус, тогда как признаками объекта – зрение, слух и обоняние.
Органы чувств играют в человеческой жизни неравнозначные роли, от главенствующих подобно зрению до вспомогательных подобно обонянию, что объясняется длительной эволюцией. Ведь сотворенность человека извне, Создателем нашего мироздания, не отрицает эволюционных возможностей. На ранних этапах существования человеческих особей необходимость в обонянии присутствовала, но впоследствии условия существования изменились, и данный орган чувств сохранился в качестве вспомогательного.
В соответствии с постулатами экаунтологии: объекты и субъекты обозначаются идентификаторами и характеризуются признаками, причем каждый своими.
В отношении объектов все ясно, а вот в отношении субъектов – далеко не все. Субъект – понятие, производное от понятия объекта, обозначать идентификаторами его необходимо, иначе субъекта в информационную систему никак не ввести, а вот характеризовать признаками совершенно не обязательно, можно было обойтись без этого. Мироздание прекрасно существовало бы, если бы осязание и вкус характеризовали не субъекты, а объекты: человек по-прежнему чувствовал бы, но – уже не собственное тело, а внешний в отношении «я» мир.
Что изменилось бы, будь мироздание устроено описанным способом? Только одно: человек лишился бы собственного тела, перестал быть активным деятелем мироздания, а стал его пассивным созерцателем. Вследствие чего, спрашивается, человек способен преобразовывать окружающий мир? Вследствие обладания телом, принадлежащим этому преобразуемому миру. Не обладай человек телом, не представляй собой обычный материальный объект среди прочих, он мигом превратился в этакого бесплотного духа, способного воспринимать мироздание и мыслить о нем, но никак не участвовать в нем и преобразовывать его. А чувствующей плотью люди обладают за счет того, что субъект – их человеческое «я» – характеризуется осязанием и обонянием, осязанием в первую очередь. Все это – взгляд с информационной точки зрения, при рассмотрении мироздания в качестве глобальной информационной системы.
Если мироздание могло быть сотворено одним способом, но почему-то сотворено иным способом, наверное, Создателю нашего мироздания это зачем-то понадобилось – сделать человека активным деятелем. Тут кроется ответ на вопрос о целях человеческого существования: мироздание сотворено таким образом, чтобы его преобразовывали, орудием преобразования выбран человек, а направления требуемого преобразования человеку необходимо искать там же, где ответы на остальные вопросы – в самом мироустройстве. Это единственная, хотя весьма умозрительная возможность постичь собственное предназначение. Ничего иного человечеству не остается.
7. Сила и второй тип каузальности
Поговорим еще о понятии силы.
Вещи взаимодействуют между собой силовым образом, в результате чего, в обыденном понимании, получают возможность менять свойства. С точки же зрения экаунтологии, сила определяется последовательностью записей в информационной системе мироздания, поэтому силовые взаимодействия между вещами – лишь некая закономерность, которую удается отследить благодаря изменению свойств вещей. Вы толкаете мячик, и тот перекатывается по столу, а если бы мячик не толкнули, он остался бы на столе в неподвижном состоянии. Последовательность регистрируемых вещей здесь очевидна, но любопытней другое.
Мироздание как-то так устроено, что одни вещи при взаимодействии остаются практически неизменными, тогда как другие заметно, подчас кардинально изменяются. Когда вследствие вылета на встречную полосу сталкиваются два равноценных легковых автомобиля, их повреждения обычно сопоставимы, но при аналогичном печальном происшествии с легковым и большегрузным автомобилями, повреждения отличаются: понятно, что легковушка сминается вдребезги, а повреждения самосвала не столь катастрофичны. Если же легковой автомобиль столкнется с капитальной бетонной стеной, повреждения бетонной стены окажутся едва заметными.
К чему эти тривиальные житейские истории? К тому, что одни вещи, вступая во взаимодействие – оказываясь в определенной последовательности записей – выходят из нее практически неизменными, тогда как другие сильно изменившимися. Причем, в зависимости от ситуации, вещи могут как изменять другие вещи, так и изменяться под их воздействием: сегодня легковушка врезалась в штакетник и легко отбросила его в сторону, а завтра с той же легкостью самосвал подомнет под себя зазевавшуюся легковушку.
Физики объяснят, что изменение объектов зависит от характера их взаимодействия, массы объектов, твердости и что-нибудь еще наверняка придумают, но я не уверен, что объяснения физиков окажутся правильными. Какие категории более фундаментальны: свойства взаимодействующих объектов (а ими, по утверждению экаунтологии, являются лишь присущие человеку ощущения) либо масса, твердость и другие физические термины? По-моему, первичны свойства вещей, а качества вроде массы, твердости и многих других общеизвестных понятий – не более чем абстракции, производные от свойств вещей либо, того хуже, выдуманные физиками в поддержку своих научных концепций. В окружающей нас действительности нет никакой массы и никакой твердости в качестве объективно присущих вещам свойств – по той причине, что отсутствуют соответствующие данным понятиям ощущения, – хотя это не означает, что масса и твердость суть ложные категории. Они не ложные, просто они характеризуют не объективные свойства вещей, а возникающие между вещами отношения. Грубо говоря: самосвал не потому подминает под себя легковушку, что обладает большей массой, а – считается, что автомобиль, который при лобовом столкновении подминает под себя другой автомобиль, обладает большей массой. Различия в формулировках, надеюсь, понятны: в первом случае масса – объективно присущее вещам качество, во втором – абстракция, характеризующая отношение между вступающими во взаимодействие вещами.
Однако я веду речь не о трактовках нашего мироздания физиками, а через физиков – безмозглыми обывателями, а о том феномене, что вещи обладают странной способностью при одних взаимодействиях оставаться неизменными, а при других – значительно изменяться. Это в самом деле странно, очень странно, так как именно это качество превращает наш мир в последовательно развивающийся. Вы не находите? Тогда вообразите, что дороги заполнены автомобилями одной марки, которые при вылете на встречную полосу корежатся если не идентичным образом, то в одинаковой степени. И так не только на наших российских дорогах, но и во всем остальном мироздании, не только с автомобилями, но и со всеми остальными материальными объектами. Знаете, что получится? Страшно произнести: исказятся каузальные (причинно-следственные) связи между вещами!
Что такое причина и следствие? Вещь, которая изменяет другую – причина; вещь, подвергаемая изменению со стороны первой вещи – следствие.
Молоток загоняет гвоздь в доску, где здесь причина, а где следствие? Ответить сможет любой: молоток – причина, гвоздь – следствие. Позвольте, а почему не наоборот, если принять во внимание, что удар молотка о гвоздь затрагивает оба участвующих в событии объекта: и гвоздь, и молоток? Только по той причине, что гвоздь существенно изменил свои характеристики, а именно – в результате соприкосновения с молотком оказался вбитым в доску, тогда как молоток своих характеристик не изменил. То есть он, может, и изменил – скажем, получив микроскопическую деформацию, – однако эти изменения именно что несущественны, поэтому мы удовлетворенно сообщаем: удар молотком является причиной того, что гвоздь оказался вбитым в доску.
Если бы изменения свойств, полученные молотком в результате удара, выглядели впечатляюще – скажем, в молотке образовалась дырка, – пришлось бы признать, что не только удар молотком является причиной проникновения гвоздя в доску, но и проникновение гвоздя в доску является причиной механической деформации молотка. И где здесь причина, где следствие? Получилось бы, как при химическом взаимодействии веществ, когда из двух веществ образуется третье или из двух веществ образуется два иных вещества. В акте химического взаимопревращения веществ причина и следствие отсутствуют: говорить о причине и следствии возможно лишь применительно к акту смешивания двух веществ, в результате чего те вступают в реакцию. Кто-то смешал вещества, что стало причиной химической реакции. Но если применить к данному акту смешивания ту же логику, что к химической реакции – допустить, что смешивание веществ существенно повлияло на того, кто опускает вещества в пробирку, – результат получится идентичный: причина и следствие перемешиваются в одно целое наподобие веществ эксперимента и теряют привычную взаимозависимость. Поэтому я и говорю, что способность вещей при одних силовых взаимодействиях оставаться неизменными, а при других – значительно изменяться, непростая и подозрительная.
Вообще, в употреблении термина «каузальность», обозначающем причинно-следственные связи, существует изрядная путаница. Если, к примеру, перекусить гвоздь кусачками надвое, в образовании из одного гвоздя двух половинок будут наличествовать безусловные причинно-следственные связи: причиной образования половинок гвоздя является предшествующее существование целого гвоздя, и никак иначе. Это одна ситуация, и обозначается она в информационной системе мироздания совершенно конкретным способом, но речь не о нем. Мы рассматриваем ситуацию с проявлением силового взаимодействия между вещами, когда дифференциация или интеграция объектов отсутствуют, а именно: последовательность происходящих с вещами событий. С этой стороны, ударяющий по гвоздю молоток и забиваемый в доску гвоздь, будучи оба ранее зарегистрированы в информационной системе мироздания, абсолютно равноправны. Сказать, что из них является причиной чего, невозможно: как удар молотка по гвоздю является причиной того, что гвоздь вошел в доску, точно так же и проникновение в доску гвоздя (если рассматривать данные события как одновременные) является причиной удара по гвоздю молотка. Причина и следствие перемешались до полного обезличивания. Единственный критерий, по которому возможно различать причину и следствие в такой трактовке, это – какой из взаимодействующих объектов изменяется значительно, а какой практически не изменяется. Объект, остающийся неизменным, принято величать причиной, а объект с измененными свойствами – следствием. Но это уже совсем другая каузальность, совсем другие причина и следствие, чем в случае с перекусыванием гвоздя надвое, и именовать их в философской литературе следовало бы по-другому. Мне подходящие термины неизвестны.
Благодаря этой второй, безымянной и «силовой», каузальности мы в состоянии проследить за последовательностью записей мироздания с точки зрения изменяемости вещей. Объекты сразу занимают знакомые места: молоток бьет по гвоздю, гвоздь входит в доску, доска приколачивается к стене, и т.д.
Вторая каузальность имеет огромное значение для экономики, подобравшей для участвующих в силовом взаимодействии объектов специальные термины: вещь, остающаяся в силовом взаимодействии неизменной, называется орудием труда, а изменяемая вещь – предметом труда. То есть орудие труда воздействует на предмет труда, который в результате этого воздействия изменяет свои характеристики на желаемые. На самом-то деле предмет также воздействует на орудие, причем с точки зрения физических законов с аналогичной по величине силой, но ввиду слабости и незаметности произошедших с орудием изменений они игнорируются. Но если бы в результате силовых взаимодействий вещи изменялись одинаково, никаких орудий и предметов труда, столь привычных для экономики, не существовало – на это я и хочу обратить читательское внимание в этой статье.
Зачем орудия и предметы труда понадобились Создателю? Будьте спокойны, у экаунтологии имеются соображения на этот счет.
8. Что такое субъект?
Что такое объект, ясно: это нечто, вне чего нельзя воспринимать и мыслить. Объективность есть способ человеческого существования. А вот субъект, откуда он взялся?
Субъект в качестве экаунтологической категории связан с понятием нулевого объекта. К характеристикам нулевого объекта относятся, если вы помните:
1) неопределенность,
2) безразмерность,
3) трансцендентность,
4) нахождение извне информационной системы, в которой человечество существует.
Что перечисленное означает – в частности безразмерность и неопределенность, к которым я намерен сейчас обратиться?
Безразмерность – свойство нулевого объекта не иссякать. Сколько бы фокусник ни вытаскивал кроликов из рукава, живность в широком фокусничьем рукаве не убывает. Неопределенность – из того же рукава: никогда нельзя сказать, какого именно кролика в какой раз вытащил фокусник. Возможно, он вытаскивает каждый раз нового кролика, но возможно, фокусник наловчился вытаскивать из рукава одного и того же кролика, которого выдает за разных. Если даже фокусник складывает вытащенных кроликов в клетку, все эти смирно сидящие в клетке кролики вполне могут оказаться одним и тем же зверьком – шутка, совершенно невозможная в реальности, но вполне вероятная в информационной системе мироздания! Впрочем, и на представлениях фокусников чего ни случается.
Применительно к реальности присущие нулевому объекту свойства неопределенности и безразмерности означают возможность зарегистрировать один и тот же информационный элемент многократно. Нулевой объект – это такой вместительный черный ящик, внутри которого темнота, при этом регистрация объекта мироздания из нулевого объекта вовсе не означает вытаскивание на свет Божий, после чего зарегистрированного объекта в черном ящике точно не остается: это скорее тыкание пальцем внутрь черного ящика и восклицание «Этот объект!». Вы тыкаете пальцем внутрь и восклицаете «Этот!», и ваш товарищ тоже тыкает пальцем внутрь с аналогичным восклицанием. Кто поручится, указали вы на один и тот же объект или на разные? А если принять, что объекты внутри черного ящика не элементарные, вы и товарищ вполне можете указать на пересекающиеся объекты, то есть такие, которые частично совпадают, а частично не совпадают: проще говоря, на часть одного и часть другого объекта, а не на один целый. Кто поручится, на какие объекты вы указали, если ящик совершенно непроницаемый?! Следовательно, объекты, регистрируемые непосредственно из нулевого объекта, могут оказаться одним и тем же объектом, либо разными объектами, либо пересекающимися объектами. Установить данный факт возможно извне информационной системы мироздания, что человеку недоступно по определению.
Обращаю читательское внимание, что при последующих дифференциациях и интеграциях однажды зарегистрированных объектов названная неопределенность исчезает. Объект, дифференцировавший из другого зарегистрированного (не нулевого), обладает абсолютной определенностью в отношении родительского объекта: никакая его часть не может пересечься с частью родительского объекта, – тем самым неопределенность относится исключительно к объектам, регистрируемым из нулевого.
Каковы последствия из данного факта? Из нулевого объекта возникают цепочки объектов, которые не могут между собой пересечься, а именно: объект, принадлежащий одной цепочке, не может интегрировать с объектом, принадлежащим другой цепочке, по причине противоречивости данного акта ввиду наличия неопределенного нулевого объекта. Цепочки, образовавшиеся из нулевого объекта, существуют самостоятельно друг от друга и, как каждый элемент информационной системы, требуют своего обозначения.
Субъект есть идентификатор названных объектных цепочек, которые мы вправе назвать субъектными вселенными. Наподобие того, как из тающего ледника берет начало множество ручьев, так и из безразмерного и неопределенного нулевого объекта берет начало множество объектных цепочек, каждую из которых необходимо в целях идентификации как-то обозначить, назвать. Название объектной цепочки – это название субъекта: обозначение, остающееся за пределами человеческого разумения, тем не менее дающее человеку неопровержимое ощущение собственного «я».
При подобной трактовке субъективности возникают сомнения по поводу: а как, собственно, представленная онтологическая картинка соотносится с действительностью? Если субъект – обозначение непересекающейся объектной цепочки, каким образом один субъект может контактировать с другим? Ведь, если объектные цепочки между собой не пересекаются, каждый из субъектов живет в своем особом, наглухо затворенном от других индивидов мирке, из которого не может выбраться ни в каком случае, по причинам сугубо онтологического порядка.
Выбраться за пределы собственного «я» в самом деле проблематично, однако обыденный опыт показывает, что возможно – в некоторым смысле, конечно.
Представьте Создателя нашего мироздания в образе программиста: каким образом он мог решить проблему идентификации субъектов – берущих начало от нулевого объекта объектных цепочек. Прежде всего, Создатель мог вообще не идентифицировать субъектные вселенные, а использовать различные идентификаторы объектов: если идентификаторы объектов не повторятся в различных объектных цепочках, никаких идентификаторов субъекта – ощущения собственного «я» – вовсе не понадобится. Но в этом случае, несмотря на наличие объектных цепочек, люди в мироздании отсутствовали бы. То есть Создатель, положим, пронумеровал бы объекты мироздания по порядку и установил жесткое правило: объекты, принадлежащие разным цепочкам, между собой не интегрируют. Поскольку собственное «я» каждому из нас внятно – субъекты в реальности существуют, нельзя этого отрицать, – очевидно, что при сотворении мироздания был применен иной программистский приемчик: цепочки объектов, берущих начало от нулевого объекта, обозначены особым идентификатором, после чего стало возможным использовать в каждой из цепочек повторяющиеся номера. Почему бы и нет, если цепочки уже обозначены – не перепутаешь?! В результате принятого обозначения стало возможным, что объект, обозначаемый одним идентификатором, существует одновременно в той и другой объектных цепочках – иначе говоря, в разных субъектных вселенных.
Что такой объект обозначает для разных субъектов? С обыденной точки зрения, это единственный объект, хотя и воспринимаемый разными людьми – то есть субъектами, – а с точки зрения экаунтологии? Разные, принадлежащие не совпадающим субъектным вселенным объекты, обозначаемые тем не менее одним идентификатором, вследствие чего между ними протягивается определенное отношение. Субъектам становится возможным обсуждать возникающие несовпадения и приходить – каждый для себя, разумеется, – к определенным выводам. В итоге возникает некий консенсус, со временем становящийся общепринятым мнением о вещи.
Я не понимаю, каким образом работает телевизор – ну не понимаю, хоть убей, сколько мне ни объясняй. Но многие люди, к моему удивлению, понимают. Принимая объяснения сведущих людей на веру, я устанавливаю о телевизоре свое обывательское мнение, пускай не полностью в силу моего скудоумия совпадающее со мнением специалистов, однако же к ним приближенное. А не будь специалистов, не общайся я с ними, мое мнение о светящемся ящике заметно отличалось от сегодняшнего.
Хочу сказать, что один и тот же объект (с точки зрения информатики обозначенный одним идентификатором) – для одних людей одно, а для других несколько или совершенно иное. Нельзя даже утверждать, что существуют характеристики объектов, единогласно признаваемые субъектами – такие, при обсуждении которых субъекты приходили к заведомому согласию: например, кубическая форма телевизора старой модели. Если бы участие в обсуждении формы телевизора могла принять обыкновенная комнатная муха, она, обладая оригинальным зрительным устройством, возможно, высказала на этот счет свои веские соображения, и переубедить ее оказалось бы весьма тяжело, ведь, по утверждению биологов, муха воспринимает телевизор зрительно, но – какая досада! – не в форме куба.
Таким образом, окружающий мир существует для каждого из субъектов в собственной вариации, и лишь обозначение некоторых объектов – разных для каждой субъектной вселенной! – одинаковыми идентификаторами позволяет людям приходить к единому мнению. В некоторых случаях, конечно. Впрочем, использование одинаковых идентификаторов в разных субъектных вселенных еще не означает, что одним идентификатором для одного субъекта обозначается телевизор, а для другого жираф, и остроумный Создатель мироздания наблюдает, надрывая животик, как люди, один из которых видит телевизор, а другой жирафа, пытаются выработать относительно данного объекта единое взвешенное научное представление. Возможно, обозначаемые едиными идентификаторами в разных объектных цепочках объекты довольно схожи, а то и вообще идентичны – мы попросту об этом не знает и никогда не узнаем, покуда не окажемся извне, в одной с Создателем нашего мироздания точке наблюдения.
9. Что такое безличный субъект?
В прошлой беседе мы выяснили, что объектные цепочки, берущие начало от нулевого объекта, представляют собой субъектные вселенные и требуют для обозначения соответствующего идентификатора. Каждая такая объектная цепочка – субъект.
«Позвольте, - можете возмутиться вы. – Если так, что представляет природа, эта окружающая нас среда, в которой мы привыкли существовать, не полагая ее субъектом? Неужели природа субъект наподобие других живых существ, чувствующий собственное «я», а может быть, даже мыслящий?»
Да, природа – субъект, но только без чувства собственного «я» и, разумеется, лишенный мышления.
Нет ли в этом заявлении противоречия? С одной стороны, я раньше утверждал и сейчас утверждаю, что субъектность, обозначаемая в информационной системе при помощи специальных (отличных от тех, которыми обозначаются объекты) идентификаторов, равносильна чувству собственного «я». Если ты субъект, то обладаешь чувством собственного «я», если не субъект – не обладаешь. Как же возможно, чтобы природа была субъектом, представляла собой берущую начало от нулевого объекта субъектную цепочку и одновременно не обладала чувством собственного «я»?
Это возможно, если природа была первым субъектом – первой объектной цепочкой, образованной из нулевого объекта.
Мы и раньше представляли Создателя нашего мироздания в качестве программиста, решающего типичные программистские задачки, представим и теперь.
В каких случаях программисту требуется что-то идентифицировать – присваивать элементу информационной системы идентификатор? Только в одном случае: если однородных элементов несколько, и их требуется отделить друг от друга. При наличии же единственного информационного элемента – будь то объект, субъект или что-то с иным названием, – никакого идентификатора присваивать не нужно.
Типично бухгалтерский пример: если бухгалтер ведет несколько предприятий в одной компьютерной программе, ему волей-неволей, чтобы не запутаться, приходится называть каждую базу данных по названию предприятия (что, впрочем, предусмотрено в самой программе). Если же бухгалтер ведет одно предприятие, именовать базу данных нужды нет. Зачем, если база данных единственная? Конечно, и в этом случае бухгалтерская программа потребует указать предприятие, от имени которого ведется учет, но только для печати бланков и отчетных форм, то есть тогда, когда предприятие требуется отличать от других таких же занимающихся хозяйственной деятельностью предприятий. Хозяйствуй предприятие в одиночестве, никакого идентификатора не потребовалось бы. Никто же не требует указывать на платежках название планеты и звездной системы: планета Земля, Солнечная система, – но только по той причине, что в настоящий момент к предпринимательской деятельности не подключились инопланетяне. Подключатся, и на бухгалтерских документах моментально появится новый реквизит.
Или пример не бухгалтерский, из жизни. Пока в семье один ребенок, ему – теоретически, конечно, не принимая во внимание иные, публичные обстоятельства, – можно не давать имя. Ребенок он и есть ребенок. Но когда в семье появляется второй ребенок, необходимость в идентификации возникает. На вопрос «Почему ребенок не кушает манную кашку?» следует резонный контрвопрос: «Который?». Детей стало двое, они потребовали идентификации.
Что бухгалтерские базы данных, что дети, что материальные объекты – все это элементы информационных систем.
Когда при сотворении мироздания потребовалось отделить самый первый объект мироздания от остального непознаваемого для нас, находящегося извне множества объектов, такой объект был отделен посредством присвоения ему соответствующего, первого по счету идентификатора – другими словами, объект был зарегистрирован. Мироздание начало существование в составе своего первого и до поры до времени единственного объекта.
А как обстояло с первым субъектом? Обстояло несколько – нет, принципиально! – иначе, чем с первым объектом. Первый объект необходимо было отделить от нулевого незарегистрированного объекта, для чего потребовалась идентификация, а вот первый субъект – первую объектную цепочку, взявшую начало от нулевого объекта, – отделять от чего-то не требовалось, следовательно, не нужно было присваивать первому субъекту идентификатор.
Представьте, что семья, родив первого ребенка и не собираясь продолжать подвиги в этом направлении, решила не давать новорожденному имени. Для единственного ребенка имени не требуется, я только что объяснял. Папа с мамой называли свое чадо просто ребенком и прекрасно понимали друг друга, пока в один момент не выяснилось: в семье ожидается пополнение. После рождения второго ребенка обходиться без идентификаторов стало невозможно и…
Для того, чтобы различать детей, им дали по имени? Это был первый, наиболее очевидный путь решения возникшей проблемы, однако отыскался второй путь, так же, как и первый, приемлемый с точки зрения программирования, но более рациональный. Папа с мамой решили дать имя только второму ребенку, а первого по-прежнему оставить без имени, поскольку для идентификации рождающихся детей достаточно давать имена последующим. Первый ребенок остается без имени – он просто ребенок, как и был первоначально, – а вот последующие дети уже Пети, Васи, Коли и Сережи. Ситуация, в обыденной жизни с трудом представимая, но с точки зрения информатики корректная.
Явное отсутствие субъективности в окружающей безличной среде – природе, – экаунтология объясняет с помощью приведенного выше примера. Кто знает, каковы были намерения Создателя при сотворении нашего мироздания (если конкретно – субъектов творимого мироздания), но вел себя Создатель таким образом, будто желал сначала одной безличной природы и лишь позднее додумался до введения в природу субъектов, то есть новых, взявших начало от нулевого объекта объектных цепочек. Либо Создатель все с самого начала продумал и поступил наиболее рациональным способом: чтобы не использовать лишнего идентификатора, оставил первую субъектную цепочку непоименованной. Либо безличная природа первоначально была задумана как необходимая часть производимого над человечеством эксперимента – откуда мне знать, в самом деле?!
Каковы бы ни были намерения Создателя, результат налицо: безличная природа и действующие в ее лоне субъекты. Природа безлична: она не обладает чувством собственного «я» из-за отсутствия идентификатора, каковые свойственны остальным субъектам, следовательно, не может осознать себя и мыслить. Вместе с тем природа существует в качестве самостоятельной объектной цепочки, причем «старейшей» и наиболее дифференцированной, то есть многообразной. Природа – тот же субъект, но только безличный.
10. Опровержение солипсизма
Солипсизм – это, по утверждению Философского энциклопедического словаря (2-е изд., М., 1989), «крайняя форма субъективного идеализма, в которой несомненной реальностью признается только мыслящий субъект, а все остальное объявляется существующим лишь в сознании индивида». Логика подобного утверждения понятна, но верить в солипсизм не хочется, так как ему противоречит человеческий опыт, свидетельствующий о существовании не только самого себя, но и других людей.
У экаунтологии имеется один логический же аргумент – так себе, аргументик, – обращающий основной довод солипсизма против него самого.
Какой основной довод солипсизма? Тот, что человеку не суждено выбраться за пределы собственного «я»: человек органически не способен ощутить что-то не «самостоятельно», а находясь в шкуре другого человека, – следовательно, делает вывод солипсизм, и не существует никакой другой «человеческой шкуры», только своя, родимая.
А теперь вспомним вчерашнюю беседу о том, что программист вынужден идентифицировать элементы информационной системы лишь в том случае, если имеется несколько однородных элементов. Перед той же проблемой пребывал Создатель при сотворении мироздания. Поскольку субъектов было наделано множество, пришлось их (за исключением природы – первого по счету субъекта, оставшегося безличным) идентифицировать. В результате выполненной идентификации у субъектов возникло чувство собственного «я»: использованный идентификатор был субъектам недоступен, но понимание того, что собственное «я» существует, пришло моментально.
Так какого еще вам доказательства?! Наличие у человека собственного «я» и, как результат, способность воспринимать окружающий мир лишь не вылезая из собственной шкуры неопровержимо свидетельствуют о существовании других субъектов, потому что: если бы субъект – вы то есть – были в мироздании в единственном числе, вас не потребовалось бы идентифицировать. Тогда бы вы оказались безличным и не вступающим в дискуссии личностью – вроде равнодушной природы, сияющей вечной красотой. А то, что вы не безличны и не сияете вечной красотой, а напротив, в состоянии тыкнуть себе в грудь пальцем и провозгласить: «Это я!» – служит бесспорным доказательством существования других субъектов (хотя бы одного, хотя бы безличного). Собственное «я» возможно лишь при наличии других субъектов, и это не досужие домыслы, а железный вывод из законов программирования, которые, как можно предположить, распространяются и на запредельную для нас область, в которой Создатель корпит над программными кодами нашего мироздания.
С помощью такой аргументации экаунтология опровергает солипсизм, дружеский привет и наилучшие пожелания епископу Беркли, если он читает эти строки.
11. Экаунтология - информационная дисциплина
Каждая научная дисциплина имеет свою точки опоры: физики начинали с мысли о механическом устройстве вселенной, биологов интересует часть вселенной, умеющая глотать и испражняться, а математики находят утешение в якобы обладающих магической силой формулах, моя любимая экаунтология исходит из того, что все сущее представляет собой информацию.
Почему информацию? Так получилось: слишком часто решения задач, которые экаунтология перед собой ставила, отыскивались в кладезях информационных технологий. При этом экаунтология ничем не напоминает информатику: у этих дисциплин очень разный взгляд на мироздание. Информатика… черт ее знает, чем занимается информатика, но никак не решением учетных головоломок. Экаунтология представляется более любознательной и требовательной: ей хочется не просто работающего программного обеспечения, а программного обеспечения нового, причем концептуального и, самое главное, объективного. Вопрос объективности тех или иных принимаемых решений, насколько мне известно, информатикой не рассматривается.
Что значит чего-нибудь объективного? Подсмотренного у мироздания.
Известно, как можно подсмотреть у мироздания. Вот летит птица, а давайте-ка и себе приделаем крылья, неужели не полетим? Полететь, прицепив к спине крылья из подручных материалов, получалось не всегда, поэтому первая взмывшая в небо небесная ласточка была лысой и имела выхлопную трубу под хвостом. Несоответствие с природой объяснялось тем, что скопировать естественные – стопроцентно объективные! – решения в некоторых случаях не удавалось: приходилось действовать неоптимально, в чем-то откровенно пасовать перед природой. Это в самолетостроении, а задачи, стоящие перед экаунтологией, были намного масштабнее. Экаунтологии предстояло не только подкорректировать природу, но и первоначально прозреть относительно нее, углядев порхающую в небе птаху. Хорошо самолетостроителю, который благодаря наблюдениям над пернатыми способен сооружать летающие этажерки, а каково специалисту информационного профиля: в каких природных весях ему подсмотреть естественные структуры баз данных и законы, по которым базы функционируют? Ту простенькую утилитарную задачу, ради которой экаунтология была придумана, информатика не решила, скорее окончательно все запутала неудачной автоматизацией. Что делать?
Выход нашелся в простой мысли: требуются объективные информационные решения – представь мироздание в качестве титанической базы данных. Имеется одна база данных, неохватная в своей космической грандиозности, и имеется вторая, крошечная, искусственная, составляющая подмножество первой. Требуется построить крошечную базу данных таким образом, чтобы она максимально, насколько позволено законами природы, повторила космическую базу данных – даже не в смысле максимального охвата информации, этого-то как раз не требуется, а в смысле соответствия ее структуре. Структура информационной базы мироздания и есть та самая порхающая в вышине птичка, за которой стоит понаблюдать и к которой присмотреться. Решения, принятые исходя из данного постулата, будут объективными в любом случае, хотя, возможно, перенести в модель бессмертную птичкину легкость и вертлявость не получится.
Пришлось разрабатывать концепцию информационного мироздания, в результате чего экаунтология приобрела выраженные философские черты и превратилась не просто в информационную, а в информационно-философскую дисциплину.
12. Из чего состоит мироздание?
Когда экаунтология объявила, что мироздание имеет информационную природу, она тем самым признала, что мироздание организовано в виде таблицы. Почему в виде таблицы? Существуют различные способы организации баз данных, однако таблица остается для человечества наиболее передовым и притягательным. Так получилось по причине присущих таблице достоинств. Такое простое на первый взгляд устройство: колонки и строки, образующие упорядоченные ячейки, - а ничего более подходящего для упорядочения информации у человечества не нашлось. Потому, признав за мирозданием информационный характер, экаунтологии пришлось шагнуть далее, признав не вполне обычное: мирозданческая информация записана в табличной форме. Кто-то - Создатель нашего мироздания, видимо, – записывает в таблицу данные, и мироздание благодаря этим записям существует.
Каким образом записываются данные в таблицу мироздания – вопрос, конечно, интересный, но им экаунтология занялась во вторую очередь. В первую очередь пришлось разбираться с тем, что вообще может представлять информация, записанная в таблицу. На подмогу была привлечена информатика со своими толстыми учебниками по работе с базами данных. Нельзя сказать, что учебники сильно помогли, но кое-какими первоначальными понятиями и терминами экаунтология, тогда еще совсем беспомощная новорожденная, в результате знакомства с информатикой обзавелась.
Каков принцип регистрации данных в таблице? Значащий элемент записывается в табличную ячейку, вследствие чего приобретает характеристики табличной строки и табличной колонки. Тем самым информация упорядочивается, и с ней становится возможным оперировать на формальной основе.
Что экаунтологу необходимо знать и понимать о подобном способе организации данных? Вовсе не то, о чем повествуется в учебниках по информатике – другое. Прежде всего необходимо четкое представление: таблица, база данных вообще – способ упорядочения уже существующих данных, то есть имеется совершенно определенная граница между таблицей и внешним в отношении нее миром, из которого поступают данные.
Представьте сваленные в безобразную кучу бревна. Бревна обладают всеми присущими им характеристиками, при этом структурированы беспорядочно. Но вам – человеку, во всем любящему основательность и порядок, – это не по душе, поэтому вы вооружаетесь пилой и топором и начинаете означенные бревна структурировать. Сначала вы распиливаете древесные стволы на чурбаны, затем раскалываете на поленья: измельчаете подлежащие приведению в порядок крупные информационные на мелкие и по возможности однородные элементы. Вскоре, полностью удовлетворенный, вы вытираете со лба пот: бревна распилены и порублены. Однако полученные в результате измельчения поленья по-прежнему свалены в беспорядочную кучу. Но вам-то известно, что делать! Вы складываете поленья в специально предназначенную для этого поленницу, вследствие чего ранее беспорядочные элементы приобретают приятный на глаз и ощупь упорядоченный вид.
Если представить, что поленья уложены строго одно над другим, образуя вертикальные и горизонтальные ряды, получится способ упорядочения элементов, идентичный табличному. Таблица при этом – способ упорядочения, а значащие элементы (поленья) – то, что упорядочивается. Названные понятия принадлежат разным семантическим уровням: первичны поленья, а способ их укладки – дело десятое, зависимое от первого, вторичное. Применительно к таблице мироздания это означает, что значащие элементы привносятся в таблицу извне, из внешней в отношении таблицы области, а в самой таблице лишь получают некоторые дополнительные, соответствующие их фактическим свойствам характеристики. Если пронумеровать вертикальные и горизонтальные ряды в поленнице, каждое полено получит определенную выраженную в числах позицию. Позиция по вертикали и горизонтали станет характеризовать каждое полено, но лишь настолько, насколько это возможно: само полено, привнесенное в поленницу из внешнего мира, не изменит первоначального содержания.
Если мироздание, в котором обитает человечество – таблица, тогда основу мироздания составляют некие значащие элементы, привнесенные к нам из внешнего мира. Экаунтология называет эти значащие элементы признаками. О том, что признаки собой представляют, можно рассуждать лишь в той мере, в какой признаки характеризуются в самом мироздании, потому что все остальное находится за его рамками и человеческому уму недоступно. Чем зеленый цвет отличается от громкого звука? И что такое вообще зеленый цвет? Можно лепетать что-то насчет спектра, но тогда за первым вопросом последует: а что такое спектр? Объяснить понятие из самого себя невозможно: либо оно вытекает из предшествующих, либо это понятие аксиоматическое, объяснению не подлежащее. Что касается цвета и спектра, очевидно, что первичным здесь является воспринимаемый человеческим глазом цвет, а не генерируемый человеческим мозгом на основе человеческих восприятий спектр. Первично понятие цвета – именно оно аксиоматическое и объяснению не подлежащее. Если ты поленница, не пытайся понять, что такое полено: это запредельная для твоего разумения категория, хотя такая, казалось бы, привычная и доступная, характеризуемая положением в горизонтальном и вертикальном ряду.
Признаки нашего мироздания – это то, что мы способны воспринимать: свойственные людям ощущения (число которых весьма ограничено и в человеческой жизни неравноценно, надо заметить). Еще имеются горизонтальные и вертикальные ряды, в которые аккуратно уложены поленья… извините, признаки. Они-то что собой представляют? Это с точки зрения информатики идентификаторы: табличные значения, служащие для целей упорядочения – вспомогательные, так сказать, средства. Если горизонтальные и вертикальные ряды в поленнице не пронумерованы, как определить, какое положение занимает каждое полено? Для уборки во дворе это, может, и не существенно, но экаунтология не прибирается во дворе, а выполняет более глобальную задачу: пытается сформулировать объективные принципы построения учетной информационной системы, для чего без идентификаторов не обойтись. Ни одна таблица не обходится без идентификаторов: ими обозначаются типы элементов, при этом, поскольку идентификаторы принадлежат информационной системе, они также становятся ее элементами.
Нужно пронумеровать горизонтальные и вертикальные ряды в поленнице, как это сделать? Спокойно, все подготовлено. У вас для этой цели имеются заранее – из прежних запасов, – припасенные и пронумерованные поленья, которые вы укладываете в один горизонтальный и один вертикальный ряд. Теперь положение новых поленьев в поленнице можно определить, но поленница увеличилась на один горизонтальный и один вертикальный ряд. При этом – обратите внимание! – пронумерованные поленья не требовалось упорядочивать, они привнесены в поленницу для целей самой же поленницы, как бы принадлежали ей по определению, возможно, были уложены в нее ранее момента, когда вы взялись за топор и пилу.
Пронумерованные поленья и те, которые вы упорядочили, – понятия из разных семантических сфер: первые служат для упорядочения вторых, но сами при этом не обладают выходящим за пределы двора смыслом: допустим, они не годятся на растопку по причине гнилости и изъеденности червем, потому не нужны нигде кроме поленницы, для обозначения положения в поленнице нормальных поленьев.
Если мироздание – информационная система, ее элементы состоят из названных типов: привнесенных извне кусочков запредельной реальности и внутренних элементов, служащих для обозначения табличной структуры, то есть из признаков и идентификаторов. Признаки человек воспринимает, при этом не может осознать их сущность, что же касается идентификаторов, их воспринять нельзя – точнее, можно, но не идентификаторы сами по себе, а идентификаторы в качестве совокупности признаков. Человек воспринимает вещь: может ее увидеть, ощупать, понюхать и т.д., при этом не способен воспринять вещь как таковую, вне характеризующих ее признаков. Увидеть, ощупать, понюхать – это признаки, а сама вещь – идентификатор. Экаунтология утверждает, что объект обозначается идентификатором и характеризуется признаками, – и она права, разумеется. Если вы считаете иначе, попробуйте вообразить что-то вне характеризующих его свойств. Это «что-то» будет существовать в вашем воображении лишь до той поры, пока оно характеризуется хотя бы одним признаком, но как только исчезнет последний признак, вместе с ним исчезнет и само «что-то», то есть идентификатор. Зачем идентификатор нужен, если он ничего не обозначает? Кто обращает внимание на гнилые поленья, валяющиеся в глубине двора, если ими нечего нумеровать?
Значения нерукотворной таблицы мироздания заполняются признаками и идентификаторами в точности так, как заполняются признаками и идентификаторами значения искусственных, создаваемых людьми крошечных баз данных. Следовательно, ничего кроме признаков и идентификаторов в информационной системе мироздания не существует, признаки и идентификаторы и есть то, из чего состоит мироздание? Не совсем так: между данными элементами протягиваются отношения, делающие возможным сравнивать значения, внесенные в таблицу.
Без отношений упорядочение поленьев в поленнице невозможно. Какой смысл нумеровать горизонтальные и вертикальные ряды в поленнице, если один номер нельзя отличить от другого? Никакого: само понятие нумерации при таком условии исчезает. Если вы выводите карандашом на полене цифру два, то этим предполагаете, что знаете, что такое три и можете впоследствии сравнить двойку с тройкой или другой цифрой и убедиться в их различии, а если выведены две двойки – вы можете убедиться в схожести элементов. В результате элементы в поленнице становится возможным соотносить между собой.
Отношение между отдельными значениями таблицы есть отношение. Как в двойке нет смысла, если ее нельзя отличить от тройки, так и в зеленом цвете нет смысла, если зеленый цвет нельзя отличить от красного. Отношения бинарны: это либо отношение совпадения (единичка), либо отношение различия (нолик). Встречаются отношения не только между двумя идентификатором или двумя признаками, но и между идентификатором и признаком (в таблице мироздания - теоретически, поскольку доступа у человечества к этим данным нет), а еще между двумя отношениями. Допустим, произведено сравнение двух пар признаков. Получаем два отношения (единичку или нолик), которые в свою очередь можно сравнить между собой на предмет схожести или различия, и т.д. по цепочке. При этом отношения в поленницу не складываются и даже не нумеруются, а возникают в информационной системе самопроизвольно: просто потому, что она существует. Вся информационная система – при условии, что она заполнена значениями, - пронизывается отношениями вдоль и поперек, хотя далеко не факт, что кому-то, кроме Создателя мироздания, удается охватывать эти отношения целиком.
Таким образом, наше информационное мироздание состоит из признаков, идентификаторов и отношений:
- признаки – разъятые на части осколки запредельной реальности;
- идентификаторы – средства упорядочения этих осколков в соответствии с какими-то, не нами придуманными, но нами вполне познаваемыми правилами;
- отношения – результаты сравнений признаков и идентификаторов на предмет идентичности.
Из перечисленных элементов состоит наше мироздание. А больше ничего в нем нет.
13. Вложенность - Способы кодирования - Объектные цепочки
Вам ясно, что такое объект? Это нечто, некая значащая информационная единица, которая постоянно дифференцирует и интегрирует: разделяется на составные части либо объединяется с другими информационными единицами в одно целое. Но в этом случае понятие объекта расплывается, становится не вполне определенным.
Во-первых, объединение с другими объектами в более крупный объект означает, что более крупный объект состоит из частей – как говорят экаунтологи, обладает вложенностью. Что здесь является объектом: объект, получаемый в результате интеграции, или его составные части? Или и то, и другое: и новый составной объект, и прежние элементарные, из которых он теперь состоит?
Кстати, по поводу элементарности. Недавно мы обсуждали, что согласно экаунтологических воззрений объект может разделиться, не имея составных частей: другими словами, дифференцировать в состоянии не только составные, но и элементарные объекты. Это означает, что вложенности объектов следует различать:
- одно дело, вложенность составных объектов;
- совсем другое дело, вложенность элементарных объектов – потенциальная.
Хотя способность элементарного объекта дифференцировать вовсе не означает, что он будет дифференцировать бесконечно. Данный вопрос остается в компетенции Создателя, который единственный имеет право вносить записи в информационную систему мироздания или устанавливать законы, в соответствии с которыми записи генерируются автоматически. Таким образом, предел делимости объекта может существовать, но именно в качестве предела, а не уже существующих элементарных частиц, из которых, как из кубиков детского конструктора, слеплено мироздание по мнению физиков.
Вторая проблема, делающая понятие объекта расплывчатым, следующая. Что при объектной дифференциации или интеграции имеет место: изменение одного объекта или исчезновение одного объекта и появление вместо него другого?
Парадокс, довольно известный в следующем популярном переложении. Известно, что ткани человека, как и любого другого живого организма, постоянно обновляются: одни клетки отмирают, а на их месте образуются другие. Тем самым человек постоянно теряет одни элементарные физические частицы и на их место приобретает другие. Через определенное время – допустим, через три года, – все частицы, из которых состоит человеческий организм, оказываются заменены. Спрашивается, почему человек остается тем же самым человеком, несмотря на отсутствие хотя бы одной элементарной частицы, из которых он состоял ранее?
Так как ответ заранее известен, пример не слишком хорош. У меня приготовлен другой, понаглядней.
Мальчику подарили две куклы: медвежонка и утенка, – причем каждая из игрушек разъединяется надвое. Воспользовавшись счастливой возможностью, малолетний умелец разъединяет куклы наполовину и к верхней части медвежонка цепляет нижнюю часть утенка. Спрашивается, что получается у любознательного мальчугана в итоге: медвежонок, утенок или нечто третье, невообразимое? Не правда ли, ответить гораздо сложнее, чем в предыдущем случае?!
Относительно себя мы отвечаем так уверенно, потому что отталкиваемся от собственного «я» – если выражаться в экаунтологическом смысле, от идентификатора субъекта. А собственного «я» медвежонкоутенка мы не ощущаем, потому с ответом затрудняемся. Хотя он очевиден: дело опять-таки в идентификаторе. Если для обозначения полученного монстра, состоящего из верхней половины медвежонка и нижней половины утенка, используется идентификатор медвежонка – это медвежонок, а если утенка – это утенок. Самое смешное, что медвежонок останется медвежонком даже в том случае, если монстра снова разобрать и его верхнюю половину заменить верхней половиной утенка. То есть получится целый утенок, но с идентификатором медвежонка. Это легко вообразить: книг о перемещении душ из одного тела в другое множество, и вовсе не потому, что тема благодатна для литературных спекуляций, а потому что в данной тематике кроется значимая научная идея.
К какому выводу мы приходим? К тому, что кое-что в мироздании зависит от способа кодирования информации (если точнее – от способа присвоения идентификаторов). Например, при дифференциации объекта:
а) можно посчитать, что от одного объекта отделилась его часть:
б) можно посчитать, что это данная часть отделила от себя остальной объект;
в) а можно посчитать, что первоначальный объект, разделившись надвое, перестал существовать, а вместо него начали существование двое других.
То же в отношении интеграции объектов:
а) первый объект может вобрать в себя второй;
б) второй объект может вобрать в себя первый;
в) первый и второй объекты могут исчезнуть, превратившись в составные части третьего.
Вы скажете: пустяки, детские игры разума. Да – но только в некотором смысле слова и с прицелом на дальнейшее мироустройство, нами пока не проясненное. Но и этого достаточно, чтобы задуматься: как легко, лишь пожелай Создатель, лишиться собственного «я». Собственно, каждый человек лишается идентификатора субъекта в момент смерти, когда тело – если, конечно, беднягу не размозжило бетонной плитой, – остается без видимых изменений, тогда как душа куда-то невозвратимо девается.
Хорошо, вот вам еще один пример, совсем практический. Имеем две ситуации.
В первой ситуации из станка вывернули винт, спрашивается, что осталось. Остался станок, из которого вывернули винт, что же еще? Правильно, но обратимся ко второй ситуации. Имеется мебельный гарнитур, состоящий из кресла и дивана. Из мебельного гарнитура вытащили кресло, в результате чего остался… мебельный гарнитур без кресла, по аналогии со станком, из которого выкрутили винт? По какой-то причине нет: остался диван.
С формальной стороны ситуации идентичные, но решения разные. Почему? Исключительно из-за различных способов кодирования информации (присвоения объектам идентификаторов). В случаях со станком и мебельным гарнитуром кодирование осуществляется людьми согласно общепринятым условностям. Люди могли договориться не именовать станком не полностью укомплектованный станок, а именовать его, допустим, незавершенным изделием – и станок, из которого вытащили винт, моментально превратился бы в незавершенное изделие. Кодирование информации в сфере человеческого общения – предмет договоренностей между людьми.
Если в данной сфере и возникают сомнения, то исключительно из-за отсутствия договоренностей, как в ситуации с кучей камней, известной всем благодаря глупому мультфильму. Имеется большая куча камней. Это куча? Куча. Если вытащить из кучи один камень, куча останется? Останется. Но в какой момент куча перестанет быть кучей, сколько камней в ней должно остаться? Пока отсутствует договоренность, проблема не имеет решения. Решение кроется именно в договоренности: договорится человечество, что в куче должно быть минимум три камня – будет три, договорится на большее количество – будет большее количество.
Создатель не спрашивает людского согласия, как ему идентифицировать объекты мироздания, обходится без их совета. Поэтому человек не может манипулировать перемещением собственного «я» из одного объекта в другой, а вынужден подчиняться общим природным законам. Но могло быть и по-другому: к примеру, человек мог терять собственное «я» после пробуждения ото сна либо, наоборот, продолжать родительское «я» при рождении, а поскольку по крайней мере один из родителей в момент рождения человека существует, собственное «я» разделялось бы на части, одна из которых принадлежала ребенку, а остальные родителям. Наверное, это было бы любопытное ощущение: собственное «я», состоящее из общего «я» всех предков и молодого и совсем еще короткого аппендикса в виде «я», принадлежащего тебе лично. Но только до рождения потомства, после чего в собственное «я» начнут вливаться многочисленные «я» сначала детей, а потом внуков и остального потомства.
Наконец, независимо от способа кодирования, понятие объекта представляется расплывчатым благодаря объектным цепочкам.
Способ кодирования, то есть присвоение дифференцируемым и интегрируемым объектам тех или иных идентификаторов, никак не влияет на вещественность. Можно гадать с точки зрения объектности, что получится в результате скрещивания игрушечного медвежонка с игрушечным утенком, но с точки зрения вещественности результат определен. А поскольку в мироздании действует закон сохранения материи, то каждый вещественный объект является потомком предшествующего, и так до самого первого в мироздании объекта, который, как мы помним, образовался из нулевого.
Объекты дифференцируют и интегрируют, образуя переплетающиеся объектные цепочки. Составляют ли они при этом единую объектную сетку? Не обязательно. Может, и составляют, но никакой онтологической необходимости в этом нет: представима ситуация, когда объектная цепочка берет начало от нулевого объекта и, так и не пересекшись с другой объектной цепочкой, в нулевой объект же впадает.
В нулевой объект может впасть и вся объектная сетка, даже и составляющее единое целое мироздание. С этой стороны, информационные системы возможно разделить на незавершенные и завершенные:
незавершенные – те, в которых значатся объекты, зарегистрированные по приходу и не зарегистрированные по расходу, то есть системы существующие;
завершенные – это системы во всех отношениях конченые, те, в которых все объектные цепочки нашли упокоение в нулевом объекте (то есть каждый объект зарегистрирован как по приходу, так и по расходу).
Наша информационная система – на том основании, что мы наслаждаемся или не наслаждаемся жизнью, – незавершенная. Завершение информационной системы в нулевом объекте будет означать ее гибель, причем возродить мироздания никак не удастся, так как из неопределенного и безразмерного нулевого объекта, этого черного ящика бытия, не получится второй раз вытащить однажды уже вытащенные объекты. Поэтому кончина мироздания теоретически допустима – более того, необходима, – что следует хотя бы из того, что некогда же и с какими-то высшими целями мироздание образовалось.
Остается надеяться, что к моменту схлопывания мироздания в нулевом объекте задача, поставленная перед человечеством его Создателем, будет выполнена.
14. Что такое пространство?
Объект образуется посредством дифференциации или интеграции из предыдущего или предыдущих объектов, при этом обозначается – с обыденной точки зрения, воспринимается – субъектом. Это означает: в записи, которой в мироздании регистрируется новообразованный объект, присутствуют идентификаторы:
1) объекта;
2) предыдущего объекта (объектов);
3) субъекта.
Идентификаторы – это то, чем обозначается информационный элемент и что человеком ни в коем случае не воспринимается. Воспринимаются свойства объектов и субъектов – признаки, идентификаторы же служат именно для обозначения совокупности значащих свойств, представляющих собой, как мы помним, осколки внешней для нашего мироздания и непостижимой для человека среды.
Три идентификатора, которые нельзя воспринимать иначе чем в качестве совокупности свойств, вместе с тем определяющие характеристики реальности? Сообразительный читатель, перед глазами которого висит выделенный жирным шрифтом заголовок, уже понял, что речь идет о пространстве, которое не без основания принято считать трехмерным.
В самом деле о пространстве. Не правда ли, пространство в его обыденном представлении сильно смахивает на описание идентификаторов: непосредственно не воспринять, но и в реальности сомневаться не приходится – точь-в-точь наше трехмерное пространство, возникающее тотчас, как человек начинает хлопать глазами на окружающий мир. В процессе мышления пространства не наблюдается: мыслящий человек витает совершенно в других, непространственных измерениях, чем человек, опирающийся на собственные приземленные ощущения. Вряд ли данный факт требует доказательств: он слишком нагляден и очевиден, чтобы кто-то стал в нем сомневаться.
Пространственность связана с восприятием мира при помощи органов чувств, и теперь ясно почему. Потому что при регистрации объекта (вещи нашего мироздания) неизбежно указывается три идентификатора: нового объекта, предыдущего или предыдущих объектов и субъекта. Отсюда три пространственных измерения, которые многие считают способом существования материи. Да, способ существования материи – в прямом и точном смысле этого слова. Однако следует иметь в виду: способ существования материи нельзя отделить от самой материи. Не существует самостоятельного пространства, в которое извне помещаются объекты, а существуют объекты, регистрация которых в информационной системе ведет к появлению пространства: неизбежно – поскольку, как мы выяснили ранее, нельзя зарегистрировать новый объект без того, чтобы не зарегистрировать предыдущий, и нельзя создавать новые (берущие начало от нулевого объекта) объектные цепочки без того, чтобы не обозначать их, начиная со второй цепочки, отдельными идентификаторами – субъектами. Как было сказано, пространство: способ существования объектов.
Какие доводы за и против подобной трактовки пространственности возможны?
Сильнейшим доводом за представляется следующий.
Считается, что пространство равномерно расстилается от объекта во все свои три стороны. Применительно к человеческим ощущениям это вряд ли справедливо: в человеческом восприятии окружающего мира трехмерность безусловно присутствует, но она не равномерна. О какой равномерности можно вообще говорить, когда ощутимо трехмерным пространство является лишь вблизи человеческого тела, а с отдалением от него начинает терять свою якобы равномерную трехмерность на глазах! Я прекрасно соображаю, какой предмет отстоит дальше от меня или ближе ко мне, если предметы находятся на расстоянии вытянутой руки. Но при отдалении предмета от меня приходится прибегать к помощи мышления. Если я выгляну в окно, то увижу отстоящие приблизительно на километр многоэтажки. Установить при помощи зрения, какое из зданий находится ближе ко мне, а какое дальше, затруднительно, но по опыту проживания в микрорайоне мне известно, какое. А когда я проезжаю на машине по незнакомой местности и вижу две высящиеся над лесополосой башни, определить, какая из башен расположена ближе к магистрали, совершенно невозможно. Дело в устройстве глазного яблока, скажете? А с чего вы взяли, что глазное яблоко дает искаженную картинку, а мышление, привыкшее представлять пространство равномерным – правильную? С точки зрения экаунтологии, первичным – и единственным тоже! – значащим элементом являются человеческие ощущения, а мышление представляет собой процесс, от них производный. Нет, все-таки пространство хотя и трехмерно, но при этом очевидно не равномерно, а искривлено в зависимости от точки наблюдения: поблизости от субъекта пространства побольше, а подальше от субъекта поменьше.
Поменьше – в том смысле, что поменьше трехмерного пространства. Что же касается пространства двухмерного, оно одинаково что поблизости, что в отдалении: предмет на моем письменном столе точно так же двухмерен, как на горизонте, но при отдалении от наблюдателя теряет одно из пространственных измерений.
Почему так? Потому что одна из пространственных координат определяется идентификатором субъекта. Трехмерен только тот предмет, который ты в настоящий момент ощупываешь – остальные предметы трехмерны «по воспоминаниям», более для человеческого мышления, чем органов человеческих чувств. Зрительная трехмерность предметов рядом с точкой наблюдения – следствие работы мышления, а не наличия двух глаз, позволяющих воспринимать объект «с разных сторон». Картинку-то человек видит единственную, потому рассуждения об устройстве органа зрения в качестве обоснования трехмерности пространства не принимаются. Экаунтология исходит из того, что мироздание представляет собой грандиозных масштабов базу данных, в которой физические явления вторичны, поэтому не явления информационного порядка должны объясняться исходя из законов физики, а законы физики получать толкования исходя из явлений информационного порядка. Точка на этом.
Третье измерение пространственности задается идентификатором субъекта, а что относительно двух первых измерений? Их тоже можно разъять для анализа? Никак нельзя, по причине того что эти координаты принадлежат объектам.
Первые два пространственных измерения определяются идентификаторами объектов, регистрируемого и предыдущего (предыдущих), которые образуют цельную визуальную картинку. Обратите внимание, что представить двухмерное пространство проще пареной репы: это плоский лист, на котором, как в старом добром мультипликационном фильме, разворачиваются события окружающей действительности. Но почему непременно задействовать «объектные» измерения? Пусть в нашем мысленном эксперименте примет участие третье пространственное измерение, задаваемое идентификатором субъекта. Берем «субъектное» измерение и одно из «объектных» измерений и пытаемся представить себе подобное двухмерное пространство. Ни черта у меня не выходит, как ни старайся, а у вас? Если я человек, не лишенный творческой фантазии – на что очень хочется надеяться, – то у вас тоже ничего не получилось и не получится в дальнейшем, и не из-за отсутствия талантов, а по причине того¸ что данные пространственные измерения заданы разными типами идентификаторов, оттого не слишком-то и совместимы. Пространство, задаваемое «объектными» идентификаторами, легко представимо, тогда как с пространством, задаваемым идентификаторами объекта и субъекта, что-то не так: оно буквально ускользает от нашего воображения, что с точки зрения физических представлений об однородном и равномерном трехмерном пространстве необъяснимо.
Экаунтология объясняет: пространство действительно трехмерно, но при этом вовсе не равномерно и не однородно – для осознания данного факта не нужно листать учебники физики, достаточно оглянуться вокруг и проанализировать собственные ощущения. Неравномерность и неоднородность пространства вызвана тем, что пространство задается двумя идентификаторами объектов и одним идентификатором субъекта, принадлежащими одной записи, которой Создатель регистрирует каждый новый объект мироздания. Как-то так, короче.
Теперь о возможных возражениях на приведенную трактовку.
Вы можете сказать: изобретатель экаунтологии оперирует зрением и осязанием, забывая про другие доступные человеку ощущения.
Да, числится за мной такой грех. Хотя зрение и осязание являются ключевыми для человека и, следовательно, для познания человеческой информационной природы ощущениями. Человек развивался длительно: за время эволюции некоторые органы, сохранившись ментально, утеряли свое первоначальное значение, тогда как другие органы значение приобрели.
Что еще?
Особо внимательный читатель отметит, что, говоря о дифференциации или интеграции, я упоминаю предыдущие объекты предположительно во множественном числе. У новообразованного объекта может быть один или несколько предшественников, каждый из которых требует своего идентификатора. Получается, что представимо не две «объектных» категории пространственности, а больше – например, три, – но это опровергается житейским опытом.
На подобный вопрос отвечу так. Один или два объекта предшествуют новообразованному – вопрос кодирования информации. В онтологическом смысле слова новому объекту предшествует единственный объект: иное логически не доказуемо. Необходимость – и то, не во всех, а лишь в некоторых случаях! – регистрировать два предшествующих объекта вместо одного вызвана, как можно предположить, недостатками табличной формы представления данных. Ведь совершенно не факт, что Создатель при регистрации объектов нашего мироздания пользуется таблицей: таблицей пользуемся мы, так как это наиболее совершенный способ из всех, нам известных. У Создателя возможностей побольше нашего – им может применяться иной способ кодирования.
Наконец, третье и последнее возражение против экаунтологической трактовки пространственности, которое я могу придумать.
Если одна из пространственных координат задается идентификатором субъекта, как объяснить то, что данная координата способна меняться: в том смысле, что объект способен «перемещаться» по третьему пространственному измерению? В чем проблема? А в том, что объект воспринимается одним субъектом, следовательно, значение идентификатора субъекта при этом не изменяется. Идентификаторы объектов при изменении своих характеристик, в результате дифференциации и интеграции, меняют идентификаторы, а вот субъект… прикидки с точки зрения программирования показывают, что субъект остается прежним. То же с обыденной точки зрения: собственное «я» никуда от человека не девается. А раз так, никакого «перемещения» по третьему пространственному измерению быть не может.
Сложный вопрос, хотя кое-какие соображение на сей счет у меня найдутся.
Во-первых, при опровержении солипсизма мы выяснили, что собственное «я» предполагает другие «я» – тем самым значение третьей пространственной координаты не так уж неизменно, как может показаться: оно в самой своей уникальности множественно. Во-вторых, в обыденном восприятии пространственности большую роль играет мышление, о котором отдельный разговор. В-третьих, еще вопрос, нужно ли объекту «перемещаться» по третьему пространственному измерению: «субъектное» измерение сосредоточивается вокруг точки наблюдения – не означает ли это, что у него единственное, всегда остающееся неизменным значение? Очень может быть.
Пространственность еще требует своего осмысления. Экаунтология предлагает лишь один из способов ее изучения – информационный, не отрицая необходимость дальнейших наблюдений и изысканий. Ну и принципиальную схему пространственности предлагает, конечно. Дело в принципиальной схеме. В связи с этим интересно: как другие науки – физика в частности, – объясняют неоднородность и неравномерность трехмерного пространства, столь очевидную для всякого непредубежденного аналитика, и объясняют ли вообще?
15. Механика @ Химия а-ля Экаунтология
Объекты мироздания дифференцируют и интегрируют. Как это вяжется с механическими или химическими превращениями, которые претерпевают вещи в окружающей нас действительности?
Помимо того, что вещи можно объединять в одно целое или разделять на части, вещи могут изменяться механически или физически. Если от предмета отломать кусочек, это будет механическое разделение, а если предмет, допустим, нагреть до определенной температуры, чтобы он распался на простейшие составляющие его вещества, это будет химическое разделение. Как экаунтология трактует и трактует ли вообще подобные пертурбации?
А почему экаунтология должна их трактовать? Нет, происходящие с вещами механические либо химические превращения экаунтология, разумеется, трактует, но трактует не в смысле описания данных явлений с точки зрения информатики. Какие-либо трактовки излишни, так как названные категории сами собой вытекают из информационного подхода, которого экаунтология придерживается.
Представим акт дифференциации, когда из одного объекта получается несколько. Предположим, объект 1 разделился на объекты 2 и 3 (для наглядности применим такой способ идентификации объектов).
Итак, объект 1 разделился на части 2 и 3. Вы не находите, что в данном утверждении уже заложена возможность механических либо химических превращений с указанными объектами? Ну и напрасно, потому что объекты обозначаются идентификаторами (в нашем случае идентификаторами 1, 2 и 3) и характеризуются свойствами. Объекты способны менять свои свойства, в том числе при дифференциации и интеграции – с этой точки зрения возможны следующие варианты. Допустим, объект 1 обладал свойством Y. Тогда:
1) объекты 2 и 3 могут обладать тем же свойством Y, что и родительский объект. Объект 1 при разделении на части 2 и 3 своего свойства Y не поменял;
2) объекты 2 и 3 могут приобрести новое свойство – допустим, S. Объект 1 со свойством Y разделился на объекты 2 и 3 со свойством S;
3) новообразованные объекты могут иметь разные свойства. Объект 1 со свойством Y разделился на объект 2 со свойством S и объект 3 со свойством W;
4) наконец, один из новообразованных объектов может оставить себе свойство родительского объекта, тогда как другой объект получить новое свойство. Объект 1 со свойством Y разделился на объект 2 со свойством Y и объект 3 со свойством W.
Других вариантов при объявленных условиях быть не может: я привел все допустимые сочетания.
Так вот, данные сочетания полностью соответствуют механическим и химическим превращениям с вещами!
Что такое первый вариант, когда свойства всех трех задействованных в дифференциации объектов остались неизменными? Именно что механическое разделение вещи надвое. Разламываем надвое бронзовую монету, что получаем в итоге? Две половинки бронзовой монеты, обладающие точно теми свойствами, что и родительский объект. Это механическое разделение.
Теперь обратимся к варианту под номером три. Ту же бронзовую монету делим на части, но - путем определенных известных нам манипуляций. В отличие от предыдущего случая, новообразованные части обладают свойствами, отличными от свойств не только родительского объекта, но от друг дружки. К примеру, мы разложили бронзовую монету на составляющие бронзу вещества: медь и олово. У бронзы одни свойства, а у меди и олова иные. Имеем не механическое разделение, а химическое преобразование – то есть разделение, ту же дифференциацию, но в другом смысле слова.
Реализация того или другого варианта зависит от стохастических возможностей приобрести в результате дифференциации то или иное свойство. Не имеющая быть реальность описывается информатикой, напротив - информатика задает законы, по которым способна развиваться реальность, в этом принципиальное отличие экаунтологии от физики. Физика исходит из того, что наше мироздание материально, и предлагает информатике переложить имеющееся многообразие на язык баз данных. «Вот уж фигушки! – отвечает за подружку информатику экаунтология. – Первична информация, поэтому ваш так называемый материальный мир есть лишь следствие всеобщих информационных законов, которые и нужно изучать в первую очередь».
Первый вариант – механика, третий – химия, а как же оставшиеся? Неужели, помимо механических и химических изменений с объектами, существуют разновидности материальных преобразований, людям не известные?
Нет, не существуют. Второй и четвертый случаи представляют собой комбинированные варианты механических и химических преобразований. Что такое второй вариант, при котором объект 1 со свойством Y дифференцирует на объекты 2 и 3 со свойством S? Комбинация сначала химического, затем механического преобразований. Вначале объект меняет свои свойства с Y на S (химическое изменение, при котором из одного вещества получается другое), затем объект со свойством S делится надвое. А что такое четвертый вариант, когда объект 1 со свойством Y разделился на объект 2 со свойством Y и объект 3 со свойством W? Комбинация физики и химии под стать предыдущей: сначала происходит механическое разделение объекта 1 на объекты 2 и 3 со свойствами Y, затем объект 3 меняет свойство с Y на W. Никаких неизвестных науке видов преобразований с объектами не существует: все они сводятся либо к механическим, либо к химическим манипуляциям.
Аналогично дифференциации, происходит с интеграцией объектов. Когда два объекта со свойствами Y соединяются в один объект с тем же свойством, имеет место механическое соединение объектов в единое целое. Когда объект со свойством Y соединяется с объектом со свойством S в объект со свойством W, имеет место химическая интеграция. Остальные варианты – промежуточные между названными.
Возможности взаимных преобразований вещей мироздания прекрасно укладываются в число сочетаний – предмет изучения комбинаторики, никак не физики. Ну какие могут быть невидимые глазу атомы, комбинации которых якобы образуют новые вещества? Восприятия, доставляемые органами чувств – самое надежное, что человек имеет, остальное плод его интеллектуальных измышлений. Со своей точки зрения физика безусловно права и добилась на пути многовекового познания впечатляющих успехов, однако экаунтология практикует иной, информационный, подход, для которого возможности объектов изменяться механически или химически зависят всего-навсего от возможности присваивать их свойствам одинаковые или разные значения.
Не следует, конечно, забывать: одинаковые или разные свойства присваивает объектам мироздания не человек, а Создатель. Поскольку записи привносятся в информационную систему извне, возможности преобразования объектов ограничены. Не существует теоретических препятствий для выполнения мечты алхимиков превратить свинец в золото, однако свинец противится подобному превращению в соответствии с законами, определяющими последовательности механических и химических превращений. Данные природные закономерности необходимо изучать. Если для их изучения и практического использования необходимо представить материю состоящей из крохотных вращающихся и стукающихся друг о друга шариков: атомов, электронов, протонов и чего еще там, - пусть будет так, как желают физики. Как говорится, чем бы дитя ни тешилось… Только не надо распространять непроверяемые физические условности на информационное мироздание. Нам-то с вами известно, каково оно на самом деле.
16. Дифференциация, интеграция, изменение свойств...
Объекты преобразуются в результате дифференциации либо интеграции. Основанием сего является понятие объектности, не позволяющее зарегистрировать (воспринять, даже вообразить) объект без того, чтобы не предположить предшествующий объект, из которого регистрируемый (воспринимаемый, воображаемый) объект изымается. Хорошо, новый объект изымается из предшествующего объекта – это дифференциация. Но откуда в таком случае взялась интеграция, представляющая собой, в противоположность дифференциации, слияние, объединение предшествующих объектов в один новый?
Попробуем разобраться.
Прародитель всех объектов нашего мироздания – нулевой объект, не регистрируемый в информационной системе мироздания, вследствие чего обладающий рядом специфических качеств, в том числе безразмерностью. Нулевой объект безразмерен, потому о его величине нельзя ничего достоверно утверждать: но это означает, что нулевой объект может оказаться как больше, так и меньше регистрируемого (воспринимаемого, воображаемого) объекта.
Детское воспоминание: в научно-популярной передаче о физике микрочастиц рассказывалось о том, что в микромире меньшее способно поглотить большее. Не знаю, какого мнения придерживаются на этот счет современные физики, да и научно-популярным передачам верить не пристало, как и склонной к самообману памяти, но в данном случае имеет нечто подобное. Правда, с оговоркой: то, что меньшее составляет подмножество большего, но никак не наоборот – закон логики, пересмотру не подлежащий. Вместе с тем нулевой объект безразмерен, следовательно, в некотором смысле слова, из него можно вытянуть большее, чем сам нулевой объект. Это не нарушение законов логики: это означает лишь то, что под псевдонимом нулевого объекта может скрываться множество нулевых объектов, трансцендентая, находящаяся для нас извне вселенная нашего Создателя. Поскольку нулевой объект неопределенный, мы не вправе утверждать не только о размерах и качествах нулевого объекта, но и об его числе, что делает потенциально возможным – без какого бы то ни было нарушения законов логики – регистрацию (восприятие, воображение) большего объекта из меньшего нулевого. Что на практике приводит к признанию еще одного нулевого объекта, восполняющего разницу между названными. То есть из двух (а может и большего числа, откуда нам знать, если число нулевых объектов в принципе не определимо?) нулевых объектов получается один объект нашего мироздания. Это и есть интеграция объектов, наличие которой мы и пытались обосновать и успешно обосновали.
Таким образом, дифференциация и интеграция – родственные категории, различающиеся лишь тем, меньшее число предшествующих объектов предшествует большему числу регистрируемых (воспринимаемых, воображаемых), или наоборот. При меньшем числе предшествующих объектов имеет место дифференциация, при большем числе предшествующих объектов – интеграция.
Приведенная трактовка позволяет понять, что же такое изменение свойств объекта без видимой дифференциации или интеграции – факт, совершенно очевидный для практического употребления, но до сего момента плохо соотносившийся с экаунтологической теорией. Зеленый помидор полежал в шерстяном бабушкином носке и ни с того ни с сего покраснел, хотя никаких дифференциаций или интеграций с ним не происходило. В этом примере нас интересует исключительно экаунтологическая трактовка случившегося, а не лепет физиков и химиков относительно якобы произошедших в зеленом помидоре химических реакций. Нас также не заинтересует, с какой стати это произошло – просто произошло, в соответствии с установленными Создателем законами природы, и все. Сосредоточимся на мысли: каким образом возможно изменение свойств объекта без его дифференциации или интеграции, и не противоречит ли данный элементарный жизненный факт постулатам экаунтологии.
Нет, не противоречит.
Представьте себе зависимость изменений, происходящих с объектами, от числа объектов, отложенную по оси. Очевидно, что объект способен дифференцировать не только на два, но и на большее число объектов точно так же объединяться в один объект способны множество предшествующих объектов, не обязательно один. Допустим, слева на нашей оси располагается интеграция, а справа дифференциация. Левое значение – это интеграция множества (N) предшествующих объектов, следующее за ним N – 1, и т.д. до N = 2, т.е. до базовой ситуации, когда в один новый объект интегрируют два предшествующих объекта. Справа по оси располагается диффенциация. Если брать от середины, то начинаются значения с 2 (объект делится надвое) и продолжаются до N в том же порядке, что и при интеграции.
Если вы не поняли, N здесь – число предшествующих (при интеграции) или последующих, т.е. регистрируемых (при дифференциации) объектов.
В каком месте интеграция и дифференциация смыкаются? Очевидно, при N = 1, причем данное значение является пересекающимся для обеих: и для интеграции, и для дифференциации.
Что происходит при интеграции с N = 1? Объект интегрирует из одного предшествующего. А что происходит при дифференциации с N = 1? Объект дифференцирует из одного предшествующего. Оба названных случая суть одно и то же: из одного предшествующего объекта образуется один новый, а поскольку с объектом происходит преобразование, не удивительно, что его свойства изменяются. Получается, что изменение свойств объекта без видимой интеграции или дифференциации – пограничная точка на нашей шкале, одинаково принадлежащая как левой ее стороне (интеграции), так и правой стороне (дифференциации).
Левая и правая сторона шкалы – конечно, условности: на самом деле стороны зеркальны. Но они непременно сходятся в точке со значением N = 1, против этого не возразишь.
Мы убедились, что дифференциация, интеграция объектов и изменение (без видимой интеграции либо дифференциации) их свойств – понятия одного смыслового ряда. В названных категориях присутствует безусловное методологическое единство, различия же определяются числом предшествующих или регистрируемых (воспринимаемых, воображаемых) объектов.
17. Как можно видеть составные объекты?
Что такое составной объект? Объект, составленный из нескольких других объектов, ставших его составными частями.
Рассмотрим принципиальный вариант, когда составной объект образован из нескольких элементарных. Имеется несколько разноцветных кубиков: красный, зеленый, желтый, оранжевый и т.д. Вытаскиваем кубики из конструктора и составляем из них большой куб, символизирующий в нашем примере составной объект. Какого цвета окажется куб? Как какого – разных цветов, конечно же, ведь он составлен из разноцветных кубиков. А каковы свойства целого куба как составного объекта? Они… отсутствуют. Все свойства большого куба – это свойства составляющих его маленьких кубиков, которые можно перечислить и на которые указать, но как указать на свойства составного объекта, не указывая при этом на свойства его частей? Очевидно, что задача эта невыполнимая.
Получается, что составные объекты «самостоятельными», вне своих составных частей, свойствами не обладают. Конечно, составному объекту можно придать свойство при помощи мышления – например, обозвать его большим кубом, как это сделал я для определения рассматриваемой вещи, - однако здесь речь идет о свойствах первичных, свойствах как результатах ощущений, то есть о зрительных, осязательных и прочих образах, доставляемых нам органами чувств. С этой стороны о свойствах составного объекта говорить не приходится. Можно указать на цвет каждого из маленьких элементарных кубиков, составляющих большой составной куб – этот красного цвета, этот оранжевого, а этот синего, - но сам составной объект от нашего восприятия ускользает. Вместе с тем нельзя отрицать, что человек свободно воспринимает составные объекты, что данное восприятие вообще не составляет для него проблемы. За счет чего, спрашивается?
Прежде всего за счет идентификатора. Мы ведь и элементарные объекты воспринимаем не в качестве разрозненного набора свойств, а в качестве совокупности свойств, то есть восприятие осуществляется через идентификатор. Не зря экаунтология утверждает: объект обозначается идентификатором, а характеризуется признаками. Признаками объект характеризуется, но обозначается все-таки идентификатором, который имеется как у элементарных, так и составных объектов. Правда, идентификаторы составных объектов не характеризуются признаками (свойствами), но тут мы переходим к пункту второму, благодаря которому люди в состоянии воспринимать составные объекты.
Возможность этого обусловлена отношениями между идентификатором составного объекта и идентификаторами частей, данный объект составляющих. Каждый составной объект был когда-либо – некогда - образован из мелких объектов, каждое слияние которых в более крупный объект представляло собой событие, тем самым связь идентификатора составного объекта и свойств его составных частей прослеживается. Если человек способен воспринимать составные объекты, что исходя из нашего жизненного опыта неоспоримо, то он способен «доходить» до свойств не только текущего, воспринимаемого в сию секунду, но и воспринятых ранее объектов: это один дополнительный информационный «скачок», не более. При восприятии элементарного объекта человек воспринимает идентификатор объекта, от которого добирается мысленным взором до свойств, при восприятии составного объекта точно так же воспринимает идентификатор объекта, затем делает дополнительный «скачок» на идентификаторы объектов, из которых составной объект образовался, а затем уже на свойства этих составных объектов.
В последнем случае мысленный взор его как бы расширяется, за счет того, что составных объектов несколько. Что, кстати, отлично объясняет следующий эффект: человек способен воспринимать составные объекты лишь на соседних уровнях вложенности. Если большой куб (верхний уровень) состоит из маленьких кубиков (средний уровень), а те в свою очередь из совсем крохотных кубиков (низший уровень), то человек, оглядывая большой куб, способен воспринять его состоящим из маленьких кубиков, но если наблюдатель захочет при этом сосредоточиться на крохотных кубиках, ему в своих наблюдениях придется перейти на уровень ниже и разглядывать хотя бы маленькие кубики. Другими словами, человеческое восприятие не способно воспринять большой куб (верхний уровень) и один из маленьких кубиков (средний уровень), состоящий из совсем крохотных кубиков (низший уровень). Сколько уровней вложенности доступно для восприятия человека, два соседних или более, вопрос не к экаунтологии, представляющей собой теоретическую дисциплину, а к прикладным, изучающим устройство человеческого тела наукам. Биологии, наверное?
Мою науку более интересует эффект лишнего «скачка» с идентификатора составного объекта на идентификатор части объекта, позволяющий заглядывать в прошлое. В некотором смысле слова это правда: человек способен воспринимать – по крайней мере, видеть – не только настоящее, но и прошлое.
Вот регистрируются (воспринимаются) элементарные объекты. По прошествии какого-то срока эти элементарные объекты интегрируют в составной объект. Человек наблюдает составной объект в текущий момент, но тот, не имея собственных свойств, предстает для него в образе составляющих его частей, зарегистрированных (воспринятых) ранее! Поэтому-то человек видит составной объект и как бы не видит: то есть видит в целом, при этом не имея возможности охватить составной объект во всех его мельчайших частях. Едва человек приступает к рассматриванию мельчайшей части составного объекта, как сам составной объект как бы исчезает из его поля наблюдения, причем новый объект наблюдения предстает, как правило, в виде нового составного объекта, и т.д. У человека бегающий взгляд: он выхватывает более или менее крупные куски реальности, при помощи мышления складывая их в единую визуальную картинку. Но картинка эта более мыслительная, чем объектная.
Занятно, не правда ли? Я не встречал анализа подобного эффекта ни в философской литературе, ни тем более в литературе по информатике.
18. Твердые тела - жидкости - газы
В каждой научной дисциплине существуют вопросы, очень для нее неприятные, на которые она отвечает неуверенно или вообще не в силах ответить. Когда число неприятных вопросов достигает критического уровня, дисциплина обрушивается как карточный домик, к которому неосторожно притронулись.
Существуют такие вопросы и в экаунтологии. Один из этих них касается твердых, жидких и газообразных тел. Как, с точки зрения объектности, объяснить их существование? Мне стоило огромного труда найти приемлемое объяснение – возможно, не исчерпывающее, однако позволяющее надеяться на то, что экаунтология не рухнет под первым критическим дуновением.
Вспомним порядок образования составных объектов. Они образуются посредством интеграции, при этом не обладают собственными свойствами. Если два кубика – зеленый и красный – совместить в один составной объект, полученный объект не будет обладать собственными свойствами, а будет обладать свойствами своих составных частей и проявлять себя через них. Это механическое объединение. Если в результате объединения тех же кубиков получить объект, обладающий собственными свойствами – допустим, куб синего цвета, – это с точки зрения экаунтологии будет химическим преобразованием. Все понятно, данные вопросы рассматривались.
Теперь сообразите, в каком состоянии вещества обычно вступают в химическую реакцию? Нет, я в химии ничего не смыслю, но первое, что приходит в голову: в жидком. Смутные воспоминания из школьного детства: учительница химии сливает содержимое двух пробирок в одну, содержимое начинает шипеть и булькать, вследствие чего – по заверениям учительницы химии, по крайней мере, – образуется новое вещество. Наверняка в результате химической реакции могут образовываться и твердые вещества, однако сам процесс химических преобразований больше ассоциируется с жидкостями, чем с твердыми телами, не так ли? А почему, собственно? Не поставить ли нам, как мы уже неоднократно проделывали, вопрос с головы на ноги и спросить себя: в результате какого преобразования с объектами материального мира получаются жидкости? Ответ будет однозначным: условием этого является указание свойств составного объекта (то есть не отсутствие свойств, как при механическом объединении частей в составной объект, а именно указание).
Переведем дух и проанализируем, к какому выводу мы пришли. К такому, что жидкость образуется при указании свойств составного объекта: объект начинает обладать собственными свойствами, оставаясь при этом составным, за счет чего… минуточку, сейчас сформулирую… пространственное положение его частей становится неопределенным. Да-да, именно так! При механическом соединении частей в составной объект пространственное положение частей изначально задано, определено, а при химическом преобразовании, поскольку свойства новообразованного объекта относятся одинаково ко всем составным частям, новообразованный объект начинает представлять собой самостоятельное целое.
Вот зеленый и красный кубики механически соединили в составной объект. Составной объект наполовину зеленый, наполовину красный, причем пестрота составного объекта совершенно определенным образом, через идентификаторы, относится к его составным частям: эта половина зеленая, а эта красная. Теперь зеленый и красный кубики совместили в единое целое химическим способом, получив объект с новыми свойствами: большой синий куб. Как свойство «синий» данного объекта соотносится с его составными частями? Не пойми как соотносится: приобретенная синева относится одинаково – следовательно, неопределенно – как к бывшей зеленой части, так и к бывшей красной части. Составные части как бы перемешались, что с обыденной точки зрения и означает: стали жидкостью. Ведь чем жидкость отличается от твердого тела? Именно что неопределенностью составных частей: в отличие от твердого тела, никогда нельзя сказать, где какая составная часть жидкости располагается. С обыденной точки зрения жидкости отождествляются прежде всего с текучестью, но можно предположить, что текучесть является следствием из неопределенности положения составных частей объекта, потому вторична. Сложный вопрос, может ли объект, имеющий в своем составе части, занимающие неопределенное положение, сам занимать определенное положение? Видимо, нет. В этом случае стремление жидкостей занимать «свободное» место между твердыми предметами объясняется как раз данным соображением: идентификаторы твердых предметов определены, тем самым определено их пространственное положение, в то время как жидкость с ее тягой к неопределенности способна занять любое пустующее место – в соответствии с законами мироздания, разумеется.
Что возразить на подобное?
Первая напрашивающаяся претензия: из моих рассуждений следует, что жидкости образуются исключительно в результате химических реакций?
Не обязательно. Представим интеграцию кубиков одинакового цвета. Синий и синий кубики объединяются в большой синий куб. Если свойства большого синего куба не отобразить, получим стандартное механическое соединение, с определимыми составными частями. А если свойства большого синего куба отобразить, то есть указать, что новообразованный объект синего цвета? Его составные части приобретут неопределенность, как в рассмотренном выше случае, однако химической реакции не произойдет. Насколько мне известно, химия не предполагает химической реакции между идентичными веществами, в результате которой получается то же самое вещество: с житейской точки зрения, мы имеем дело с перемешиванием веществ. А какие объекты перемешиваются наиболее легким и свободным – так сказать, естественным, – образом? Правильно, жидкие. В приведенном примере мы получили жидкость без всякой химической реакции, посредством перемешивания двух… твердых объектов. Соединили два твердых предмета в один, а он взял и растекся по поверхности. Бывает.
Вот попутное соображение в подтверждение экаунтологической трактовки жидкостей. Химическая реакция не является непременным условием образования жидкости, но интеграция объектов – является. Как следствие, любая жидкость представляет собой составной объект: нельзя помыслить жидкость элементарным объектом – в этом вопросе экаунтология солидарна с физикой и химией, которые вроде бы не оперируют молекулами жидкости или твердого тела, а рассматривают твердое или жидкое состояния материи как комбинации молекул, то есть элементарных объектов.
Какие еще возражения приходят в голову?
Химические реакции, при которых образуются твердые вещества? Их можно трактовать как комбинации двух событий:
1) непосредственно химической реакции с образованием жидкости;
2) и последующего отвердевания жидкости.
То же относится к так называемой диффузии – согласно Википедии, «процессу взаимного проникновения молекул одного вещества между молекулами другого, приводящему к самопроизвольному выравниванию их концентраций по всему занимаемому объёму». Молекулы – это в физике и в химии, а что в экаунтологии? Некоторые пространственно определенные части объекта теряют свою определенность, растекаются – происходит описанное выше, с тем отличием, что совершается оно не мгновенно и со всеми вступившими в химическую реакцию объектами, а постепенно и в отношении лишь некоторых частей (тех, которые в конце концов «самопроизвольно выравнивают концентрацию»).
Что еще?
Совсем забыл про газообразное состояние материальных объектов – придется обратиться к этой теме, хотя и с кривоватой улыбкой. С кривоватой – потому что развернутый ответ на вопрос, как с информационной точки зрения следует трактовать газообразные вещества, у меня отсутствует. Строго говоря, даже существование газообразных веществ нельзя считать доказанным: зрением они практически не наблюдаются, а что касается обоняния, так обоняние представляет собой рудиментарный орган. Если так, то газы имели место в первобытные времена, когда человек выживал по помощи ненормально чувствительного носа, постоянно к чему-то принюхиваясь, а в настоящее время, после того как излишняя носовая чувствительность оказалась утрачена и заменена более актуальными ощущениями, газы из мироздания исчезли – были, так сказать, изъяты Создателем на вечные последующие времена. А если изобразить на лице более серьезную мину, то газы представляют собой ту же жидкость (на том основании, что их составные части так же, как в жидкости, не занимают никакого определенного положения), с тем отличием, что газы – это летающие жидкости. А почему окружающие нас вещи взаимно притягиваются или отталкиваются, экаунтология давно объяснила: потому что такова последовательность записей, установленная Создателем нашего мироздания. С этой точки зрения считать газы отдельным состоянием материи нет причин.
В целом можно констатировать, что состояния материи – твердое тело, жидкое или газообразное – определяется возможностями информатики, в частности перебором способов регистрации объектов. Каждый из допустимых способов придает материи новые потенциальные, ограничиваемые лишь природными законами возможности.
Я предупредил, что предлагаемая мной трактовка – не исчерпывающая, но, как говорится, чем богаты… Никто и не утверждал, что экаунтология обладает всеобъемлющей эрудицией и кругозором на 360°: многие из экаунтологических постулатов требуют обдумывания и уточнения, это очевидно. К примеру, мне очень и очень давно хочется выйти через экаунтологическую аксиому – объект – на формулы геометрических фигур, однако на текущий момент это представляется недостижимым. Вместе с тем экаунтология успешно справляется со многими теоретическими и практическими задачами, которые не поддаются другим научным дисциплинам, и в этом смысле незаменима.
В конце концов – не отказываться же от добытых знаний по той причине, что многое в мироздании остается непознанным?
19. Еще раз об объектных цепочках
Рассмотрим упомянутые ранее объектные цепочки подробнее. Что они такое?
Последствие закона сохранения материи: того, что материя не возникает из ничего и не исчезает бесследно. Объекты не исчезают, а дифференцируют друг из друга или интегрируют друг в друга, причем все изменения возможно проследить – если, конечно, информационная система организована рационально, но в рациональном устройстве нашего мироздания сомневаться не приходится. Последовательность происходящих с объектом преобразований и называется объектной цепочкой.
Всякая объектная цепочка берет начало из нулевого объекта и в нулевой объект впадает. Поскольку информационная система нашего мироздания – слава Создателю! – еще не завершена, мы имеем дело с объектными цепочками, которые обрываются на текущем моменте. Такие объектные цепочки имеют своим окончанием объекты, воспринимаемые нами в настоящий момент, а их начало уходит, как пишут в исторических исследованиях, вглубь веков: к сотворению мироздания или, выражаясь в терминах экаунтологии, нулевому объекту, от которого некогда зародились все последующие.
Если бы человек обладал полной информацией, он мог бы проследить все объектные цепочки мироздания: этот объект состоит из следующих составных частей, каждая из которых состоит из таких-то составных частей, и так вплоть до элементарных объектов, а если элементарный объект неоднороден, то до веществ, из которых эти неоднородные элементарные объекты состоят. Но конечно, если смотреть на мироздание глазами физиков, объектные цепочки расскажут мало интересного. Что может быть интересного в том, что некогда очень большая штуковина взорвалась на мириады осколков – элементарных частиц, насколько я понимаю, – и эти мириады осколков разлетелись во все стороны, образовав вселенные, и летят до сих пор, не пойми куда и зачем?! Любой материальный объект в таком случае представляет собой некоторую совокупность этих самых элементарных частиц – молекул или атомов, – произошедших от начала мира и теперь лишь слепо перемещающихся от одного объекта к другому. Что здесь призваны демонстрировать объектные цепочки, в самом деле?
Чтобы оценить разговорчивость объектных цепочек, обратимся не к нерукотворному мирозданию, а к искусственной информационной системе – экономической. Возьмем продукт человеческого труда – допустим, ноутбук, сидя за которым я набиваю текст. Ноутбук состоит из нескольких составных частей: экрана, полупроводниковых микросхем, винчестера и не знаю, чего еще – я плохо разбираюсь в начинке электроприборов. Но из каких-то комплектующих мой ноутбук точно состоит, готов в этом поклясться. У каждой из этих составных частей имеется производитель, обладающий соответствующими производственными мощностями и квалифицированными кадрами, и т.д. Причем каждая из составных частей моего ноутбука в свою очередь состоит из каких-то частей, и так до элементарных объектов, каждый из которых непременно был кем-то изготовлен. Из чего изготовлен? Из соответствующих материалов, разумеется: металла, пластмассы и чего-то еще, из чего обычно изготавливаются комплектующие изделия для ноутбуков. А откуда взялись материалы? Опять-таки из соответствующих производств.
Прослеживая путь каждого объекта от текущего момента до момента его появления в информационной системе, продвигаясь по объектной цепочке назад по временной шкале, мы рано или поздно добираемся до начального производственного акта: изъятия полезных ископаемых из природной среды, будь то нефть, используемая при изготовлении пластмассы, или руда, используемая для выплавки железа, или какое-нибудь иное добываемое или выращиваемое в сельском хозяйстве сырье. Все упирается в природную среду. Природная среда и является для нашей искусственной информационной системы нулевым объектом, от которого все образуется, ведь в экономике регистрируется только то, что сотворено или ограничено в использовании человеком, а остальные явления природного, тем более космического масштаба экономику не интересуют.
Не правда ли, в экономике объектные цепочки весьма красноречивы, не то что молчаливые скопления атомов «физического» мироздания?! Это не просто цепочки, а целая объектная сетка, наброшенная на экономический мир и показывающая последовательность преобразований, когда-либо произошедших с каждым из объектов. При отслеживании объектной цепочки вещь – продукт труда – «расщепляется» на составные части, которые «расщепляются» на элементарные объекты, которые «расщепляются» на вещества. Но за счет того, что объекты могут не только интегрировать, но и дифференцировать, «расщепленные» иерархические объектные структуры объединяются с другими. Из добытого в едином производственном акте полезного ископаемого выплавляется металл, из которого изготавливаются изделия, входящие составными частями во множество других изделий, и т.д.. В полезном ископаемом «расщепленные» объектные цепочки смыкаются воедино, в сплошную объектную сетку, и не только в полезном ископаемом, разумеется, но и во множестве других производственных процессов, которых я просто не в состоянии перечислить. Вместо объектной цепочки образуется, как я и обещал, объектная сетка – информационная авоська, покрывающая собой весь экономический мир.
Вопрос, смыкаются ли все объектные цепочки в единую объектную сетку, представляет не досужий, а значительный теоретический интерес, между прочим. Если не смыкаются, производство не достигло той степени кооперации, при которой оно является единым мировым производством; в противном случае мы действительно имеем мировое хозяйство, любой элемент которого тем или иным образом связан с другим, тем самым все хозяйственные элементы взаимосвязаны.
Я ненароком обратился к экономике, хотя занимаюсь сейчас онтологией. Просто на экономических примерах прикладная сущность объектных цепочек – фиксировать связи между элементами информационной системы – проявляется куда как наглядней.
20. Что такое время и зачем оно нужно?
Благодаря научно-популярной литературе в сознание широких масс внедрилась «научная» мысль о том, что время является четвертым измерением. Вроде бы невероятно, вместе с тем доступно для понимания: любую вещь можно определить тремя пространственными измерениями, но поскольку вещь изменяется во времени, время является четвертым измерением, дополняющим пространственные.
Мысль парадоксальная, потому притягательная, но вряд ли верная. Представить, что люди существуют без всякого представления о времени, потому что к этому нет оснований, что никакого времени в мироздании нет в принципе, – чрезвычайно легко. Для этого нужно отвлечься от прежних предрассудков и задать себе вопрос, ответ на который известен даже ребенку: как определяется время? По часам, разумеется: наручным, настенным, вмонтированным в компьютеры, мобильные телефоны и т.п. А на основании чего устанавливается время в часах? На основании эталонных образцов, которые в свою очередь ориентируются на движение светил. Понятия не имею, каким образом эталонные образцы удается настроить на движения светил, но конечное определение времени по движению светил отрицать невозможно. Это является общеизвестным фактом.
Вся жизнь человеческая состоит из временнЫх циклов. День сменяется ночью, лето сменяется зимой, а причиной всеми взаимные соотношения движущихся небесных тел, причем движения не хаотические, а циклические, то есть повторяющиеся, происходящие в строгой последовательности. Они и определяют время: повторяю, небесные светила определяют время, а не наоборот. Солнце восходит над горизонтом вовсе не потому, что наступает утро, и заходит за горизонт не потому, что наступает вечер, а в точности до наоборот: восход солнца над горизонтом называется у людей «утро», а заход солнца за горизонт называется «вечер». Первично здесь положение небесных светил, а не положение стрелок на носимом на запястье приборчике.
Не будь небесных светил, как бы люди определяли время? Они бы не смогли и категорией времени не оперировали. Давно и хорошо известно, что человек, посаженный в темную комнату, даже не в темную, а в комнату с негаснущим электрическим освещением, мало-помалу теряет о течение времени всякое представление. «Какой теперь год?» – спрашивает обросший бородой узник своих освободителей. Да что там узник, для потери счета времени достаточно не вести календаря! Вопрос, а какой теперь год, задавал людям из большого мира не только заточенный во тьме граф Монте-Кристо, но и имевший возможность следить за сменой дня и ночи Робинзон Крузо, запутавшийся с годовыми зарубками на календарном бревне. А будь время изначально присущим мирозданию измерением – способом существования материи, как его именуют в научно-популярных изданиях, – разве такое случилось бы? Человек обладал бы тогда врожденным представлением о времени, подобно тому, как обладает врожденным представлением о существовании собственного тела в трех измерениях.
Нет, время – не мифическое четвертое измерение, в котором существует мироздание, а категория, определяемая внутри этого мироздания: существующими в нем вещами.
В установлении шкалы времени участвуют не все вещи мироздания – не всякие там поля, леса, реки и горы, а исключительно небесные светила. От других вещей небесные светила отличают грандиозные размеры, масштабность, а масштабность – это то, на что человек заведомо не способен повлиять. Человеку, по крайней мере на современном этапе технического развития, не по силам ускорять или замедлять движение небесных тел, менять их местами, создавать новые тела со своими траекториями движения и т.п. – тем самым человеку не под силу управлять временем. Если принять в качестве аксиомы, что мироздание кем-то создано – сложно же, в самом деле, вообразить, что имеется нечто, не созданное никем и ни по каким лекалам, такое вот самопроизвольное и саморазвивающееся невзирая ни на что самообразование, – приходится признать: движение небесных тел по определенным траекториям преследует конкретную цель. Что мешало Создателю нашего мироздания избавить человечество от циклической смены времени суток, времен года и т.п.? Сдается мне, ничего. Представить мир, в котором солнце висит неподвижно над земной поверхностью и люди не впадают в ежедневную спячку, соответственно не пользуются категорией времени, абсолютно несложно. Но зачем-то, с какой-то потаенной и вместе с тем выставленной на всеобщее обозрение целью Создатель заставил небесные тела крутиться вокруг друг друга в строгой последовательности?! Интересно, с какой.
Экаунтология отвечает на данный вопрос с уверенностью – хочется думать, обоснованной. Единственный смысл существования времени в том, чтобы люди имели возможность вести отсчет собственной жизни. Если назвать более конкретную преследуемую Создателем цель, она в том, чтобы люди имели объективную, заложенную в устройстве самого мироздания единицу для измерения человеческого труда: время. Не существуй времени, измерять человеческий труд стало бы не в чем, и справедливая, обусловленная законами мироздания, а не человеческими вожделениями экономика оказалась непредставимой… Но это совсем другая история.
21. Откуда берутся прошлое и будущее?
Что такое прошлое и будущее, вроде бы понятно. С житейской точки зрения, имеется временнáя шкала, а с точки зрения экаунтологии – циклически повторяющиеся объекты, ее задающие. Все, что находится на этой шкале слева от настоящего момента, является прошлым, а все, что справа – будущим. Но откуда на временнóй шкале взялся настоящий момент, да еще движущийся слева направо, тем самым постоянно отхватывающий у будущего для прошлого все новые и новые куски? Непонятно.
Эффект в самом деле сложный, за счет своего составного характера.
Прежде всего определим, каким образом возникает направленность слева направо (условно слева направо, разумеется, ведь ничто не мешает нам зеркально отобразить шкалу времени, в обратном порядке). Направленность возникает из объектности. Мы регистрируем (воспринимаем, помышляем) объект, тем самым предполагаем предыдущий объект, а раз так, мы предполагаем и преобразование предыдущего объекта в нынешний. Был один объект, из которого возник другой – только в такой последовательности, а не в обратной, обратите внимание. Это и есть направленность времени. От первого объекта ко второму, от второго к третьему– таков способ человеческого восприятия окружающей действительности, вообще существования человека. И этот способ предполагает направленность времени – по сути, само время.
Значит ли это, что в трансцендентном для нас мире Создателя тоже существует время, подобное нашему. Как хорошо бы было остановиться на этой гипотезе, посчитав, что время нашего мироздания течет параллельно времени в мире Создателя! Создатель по мере необходимости, продлевая наше существование, регистрирует объекты и одновременно наблюдает за развитием эксперимента. Если объекты регистрируются не в каждый момент того, запредельного для нас мира, тогда время в нашем мироздании протекает медленнее, но все равно параллельно мирозданию Создателя. А может, Создатель ничего не регистрирует, а просто следит за нашим поведением, подобно тому, как экспериментатор ежедневно наблюдает за колбочкой с питательным раствором, в которой высажены интересные микроорганизмы: как микроорганизмы размножаются и чего еще начудили?
К несчастью, вывести из объектности существование времени в мире нашего Создателя логически невозможно – невозможно, и все тут. Создатель со всеми своими аксессуарами остается для экаунтологии понятием несомненным, вместе с тем трансцендентным, а экаунтологам остается довольствоваться тем, что они имеют: направлением движения от прошлого к будущему. Временнáя шкала в экаунтологической модели мироздания появляется, но на ней не отмечен настоящий момент – точка, в которой мы в текущий момент, вот сейчас, именно сейчас существуем, – и не объяснено, по какой причине эта значащая точка по временнóй шкале перемещается. Нет на шкале времени никакой движущейся зарубки и не ясно, как такая зарубка может существовать.
Представьте себе информационную систему – базу данных, обыкновенную таблицу, – и попробуйте сообразить, каким образом в ней возможно зафиксировать текущий момент. Имеются записи – как обычно, идущие сверху вниз и обозначенные порядковыми номерами, – но как обозначить, что текущий момент перемещается сверху вниз: сейчас 10 часов 00 минут, а немного погодя 10 часов 01 минута, и т.д. Некоторые из атрибутов могут иметь формат даты, но какая из дат текущая? Придется либо каким-то специальным образом помечать записи, причем сейчас помечать одну запись, потом другую, затем третью, и т.д., что само по себе предполагает понятие времени, либо, схожим образом, привязать текущий момент времени к информации, поступающей извне, как собственно в компьютерных системах и устроено. Текущий момент определяется исходя из показаний счетчика времени, находящегося извне информационной системы! Нам никакой из предложенных способов не подходит: специальная пометка – поскольку ни органы наших чувств, ни даже мышление не дают представление об ощущении или мысли «текущего момента»: текущий момент человек не воспринимает, а попросту существует в нем, нимало о том не задумываясь. Что же касается подсказки извне, это не объяснение, а отговорка, ведь вмешательством высших сил может быть объяснено все что угодно.
Остается признать, что зарубки, отмечающие настоящий момент на шкале времени, тем самым отделяющие прошлое от будущего, отсутствуют. Знаете, к какой фантастической мысли это приводит? К той, что человек существует одновременно во все моменты своей жизни: в каждый из своих прошлых, настоящих и будущих моментов. Нет, а как вы хотите? Если настоящего момента нет, нет и прошлого с будущим: все деления на временнóй шкале равноправны, а поскольку мои – ваши, вероятно, тоже -обыденные ощущения свидетельствуют, что я существую все-таки в настоящий момент, значит, я одновременно существую и в любой из прошлых или будущих моментов. Чему это противоречит, собственно? Обывательскому представлению о том, что мы, словно автобус с задремавшими пассажирами, равномерно движемся по временнóй шкале? Чем эта не подтвержденная наукой гипотеза лучше и основательней той, от которой я предлагаю отталкиваться: что мы существуем в любое мгновение? Ничем, по-моему.
Итак, мы со всеми остальными объектами мироздания существуем в каждый из моментов на временнóй шкале – можно сказать, одновременно. По крайней мере, это согласуется с отсутствием зарубок на шкале времени, хотя не объясняет, почему мы воспринимаем себя не в бесчисленном множестве временных ипостасей, а в единственном числе – пребывающими в настоящем моменте. На этот счет объяснение у меня найдется.
Каким образом человек способен воспринять и воспринимает себя – не окружающий мир и даже не собственное тело, а именно что собственное «я»? При помощи мышления. Собственное «я» – это идентификатор субъекта, необходимый в информационной системе мироздания в силу известных нам причин. Когда мысль кузнечиком запрыгивает на идентификатор субъекта, человек не сомневается: вот оно, мое собственное «я» – то самое, которое я так хорошо понимаю и разделяю. Одна мысль – один идентификатор субъекта, обратите внимание. Для одного субъекта идентификатор всегда один, однако в каждой регистрирующей объект записи имеется свой идентификатор субъекта: по крайней мере, нормальный земной программист именно так организовал бы базу данных, и у меня нет никаких оснований полагать, что Создатель нашего мироздания поступил иначе. Я хочу сказать, что ощущение настоящего момента человеку дает мышление, направленное на идентификатор субъекта, принадлежащий конкретной записи.
Ранее мы говорили, что человеческая мысль не бесконечна и не существует сама по себе. Она – производная от зарегистрированных в мироздании информационных элементов и обладает некоторой длительностью, в том смысле что способна совершать не бесконечное количество скачков от одного элемента к другому. Это означает, что мысль способна охватывать некоторое число записей в таблице мироздания, никак не все. Не мысль ли в таком случае является той самой зарубкой, которой отмечается настоящий момент на временнóй шкале? Похоже, что так.
Сформулирую еще раз. В информационной системе мироздания имеется баснословное число записей, и все они равноправны: никакая из них изначально не принадлежит прошлому, настоящему или будущему. Узнать, завершена ли система, то есть впадает ли ее последний объект в нулевой, сказать невозможно – познание этого находится за гранью человеческих возможностей. По этим причинам можно утверждать, что люди существуют одновременно во все моменты времени: лишь соотнесенность мысли с идентификатором субъекта позволяет человеку ощущать свою принадлежность одному из мгновений. Я, вспомнив, что опаздываю, в волнении смотрю на часы – тем самым существую в текущее мгновение. Посмотрев в следующий раз и отметив уже иное положение стрелки часов, я существую в иное – почему-то снова текущее, – мгновение, и т.д. За счет чего мгновение сместилось по шкале времени слева направо? Только за счет мысли. Не будь мысли, ни о каком существовании в текущий момент времени говорить не пришлось бы. Ну что такое текущий момент – наше трепетное настоящее? Вы просыпаетесь от головной боли поутру, оглядываете знакомую комнату и не в силах сообразить, какое сегодня число. А может быть, месяц? Или год? Но по мере того, как вспоминаются события вчерашнего бурного вечера, сомнения относительно текущей даты проясняются. Нет, настоящий момент времени точно связан с мышлением, чтобы там ни говорили.
Существует соблазн отнести зарубку на временнóй шкале к функции мышления: якобы недостающая в нашей гипотезе зарубка и есть мысль. Это перевод проблемы в другую плоскость, ничего не решающий. Мышление, как мы помним – та же база данных, хотя в отношении к «объектной» базе вторичная, регистрирующая ссылки между информационными элементами первой базы. Либо в «базе мышления» зарегистрирован один информационный элемент – одна мысль, указывающая на текущий момент времени (но почему тогда текущий момент перемещается?), либо, если мыслей зарегистрировано множество, становится непонятным, какая из них и каким образом указывает на текущий момент в основной «объектной» базе. Проблема возвращается.
Приходится признать, что человек существует одновременно в каждый момент времени. Осознать момент времени возможно лишь направив мысль на собственное «я»: в этом случае запись, которой принадлежит идентификатор субъекта, окажется разделителем между прошлым и будущим – нашим настоящим. Единственность настоящего момента определяется тем, что мысль единственная. Во многом человек живет собственным мышлением и в собственном мышлении, с этим приходится считаться.
Я предупреждал, что это сложный вопрос – о разграничении временнóй шкалы на прошлое, настоящее и будущее.
22. Что такое движение?
Попробую объяснить, что такое движение с точки зрения экаунтологии (хотя сам понимаю не очень отчетливо, но это в скобках).
Что такое движение с житейской точки зрения, ясно всем. Вот предмет, ты переставляешь его, и предмет послушно передвигается в новую пространственную координату – движется. Но как трактовать эффект движения, посчитав мироздание информационной системой – применительно к экаунтологии?! Вопрос. Хотя можно догадаться, что движение имеет составной характер, состоит из нескольких параллельно действующих эффектов.
Первый из этих, составляющих движение эффектов – существование объектов не в статическом, а динамическом состоянии.
Когда регистрируются объекты? При дифференциации или интеграции, естественно, однако дифференциация и интеграция объектов суть происходящие с ними изменения. Если даже зарегистрировать объект, с которым вроде бы ничего не происходит, объект сам по себе, акт регистрации неумолимо зафиксирует (не для внешней среды, а для информационной системы, в которой производится регистрация, разумеется) произошедшее с объектом изменение: объект либо дифференцирует, либо интегрирует. Акт регистрации и есть изменение объекта, а раз так, мы как субъекты информационного мироздания способны воспринимать лишь изменяющиеся, находящиеся в динамическом состоянии объекты. Стоит ли удивляться движению: тому, что объекты вокруг нас вечно изменяются, находятся в постоянном движении?!
В приведенном примере я намеренно сблизил понятия изменения и движения, сделал их синонимичными, однако можно трактовать так, что изменение и движение разные, хотя близкие по смыслу категории. Первого частного эффекта для обоснования общего эффекта движения недостаточно, поэтому перейду к пункту второму доказательств.
Приняв мироздание за титаническую базу данных, мы тем самым признали, что окружающий мир составляется как бы из отдельных кадров, по принципу кинематографа. Иное невозможно, поскольку таблица предполагает не непрерывное отображение объекта, а именно что дискретное, посредством отдельных записей. Последовательность отдельных записей, объединяемых на глубину доступного человеку ассоциативного ряда – то есть способности мышления делать определенное число скачков с одного информационного элемента на другой, – обусловливает движение.
Вот летит птица. Через мгновение она оказывается в другой пространственной точке. Человеческое мышление живо восполняет недостающую картину, в результате чего полет птицы оказывается не прерванным. На возражение, что движущуюся картинку можно наблюдать, не отрывая от нее взгляда, отвечу так. Даже пристально наблюдаемый полет птицы не есть динамически развивающееся явление, каким представляется, а отрывочная последовательность абсолютно разных объектов – крыла птицы, изгиба ее шеи, куска неба и других подобных, – прессуемых в единое впечатление при помощи ранее усвоенных понятий. Человек не в состоянии сфокусировать взгляд на целой составной картинке, а лишь на однородном объекте: взгляд его бегает, а внимание рассредоточивается, поэтому он наблюдает окружающий мир не целиком, а отдельными кадрами, остальную же – цельную – картинку дорисовывает его мышление. Можно сказать, что движение – это остаточное мышление, повисшее на объекте.
Вспомним, чем определяется пространственное положение объекта. Тремя идентификаторами: регистрируемого объекта, предшествующего объекта и субъекта. При изменении любого из названных идентификаторов изменяется пространственное положение объекта. А теперь сообразите, в связи с чем указанные идентификаторы вносятся в соответствующую запись информационной системы мироздания. В связи с регистрацией объекта, конечно. Но это означает, что движение зависит от дифференциации и интеграции, причем не обязательно регистрируемого объекта, а любого другого. Мысль кузнечиком прыгает по информационным элементам нескольких записей, и преобразование любого из «засвеченных» объектов в другой приводит к «мысленному» изменению других объектов, связанных с изменившимся возникающим между ними отношением. Известное философское утверждение о том, что изменение хотя бы одного элемента информационной системы приводит к изменению всех, весьма неглупо: остальные объекты не меняют своих свойств, но то, что отношения в информационной системе меняются соответственно – безусловно. Информационная система становится иной, чем прежде, и данное изменение может выглядеть со стороны человека мыслящего как перемещение одних объектов в направлении других.
Пункт второй доказательств – принцип кинематографа, но и он не объясняет движения полностью. Передо мной на столе лежит карандаш. Я беру и передвигаю его, что изменилось? Карандаш как был целым, так и остался, не претерпели изменений и окружающие его предметы: видимые изменения отсутствуют, а движение налицо! Откуда взялось движение? Необходим третий пункт доказательств, и этот пункт самый невероятный из всех, хотя тоже связанный с дифференциацией и интеграцией объектов.
Скажите, какие объекты пространственно близки? Если вы затрудняетесь, я отвечу: те, которые только что дифференцировали. Если разрезать яблоко напополам, очевидно, что разрезанные половинки – до тех пор, пока мы не переместим их в другое место, – будут пространственно близки, с житейской точки зрения сохранят свое пространственное положение. Близкое пространственное положение двух половинок яблока определяется тем, что они недавно дифференцировали. Аналогичным образом интегрировать могут лишь пространственно сблизившиеся объекты. Нельзя представить, чтобы в один объект – вещь материального мира – интегрировали объекты, расположенные поодаль: объект – это всегда нечто пространственно единое, слитое в одно. Приняв позицию экаунтологии, придется уточнить: пространственная слитость – не причина, а следствие дифференциации и интеграции. Объекты не потому пространственно близки, что недавно дифференцировали или вскорости интегрируют, а – объекты недавно дифференцировали или вскорости интегрируют, потому пространственно близки.
Если представить информационную систему мироздания завершенной – как, в принципе, и следует поступать исходя из общего экаунтологического подхода к проблеме, – получим обещанную невероятную картину, при которой объекты передвигаются не благодаря изменению собственных свойств, а благодаря изменению свойств других объектов, причем не только настоящих, но и будущих! Мы разрезали яблоко на две части, поэтому половины пространственно слиты. До поры до времени. Едва мы надумаем сварить из одной половинки яблока варенье, для чего отнесем яблочную половинку поближе к плите, свойства некоторых объектов изменятся: не свойства половинки яблока, которые останутся неизменными, а свойства… ну скажем, человека, который займется переноской. После чего появится возможность кинуть половинку яблока в кастрюлю с сахарным сиропом, для приготовления яблочного варенья.
Для подготовки к приготовлению яблочного варенья нам не пришлось изменять свойства половинки яблока, пришлось изменять характеристики совсем других объектов, в результате чего изменилось пространственное положение половинки яблока. Это ли не чудо?
Представив мироздание в виде сплошной объектной сетки, на узлах которой объекты дифференцируют и интегрируют, получим хотя бы потенциальную, воображаемую возможность проследить за объектами – их пространственными перемещениями, которые, как выясняется, представляют собой следствие свершившейся дифференциации либо потенциальную возможность объекта быть интегрированным с другим объектом. В соответствии с третьим пунктом нашего доказательства объекты никуда не передвигаются: они лишь дифференцируют или интегрируют, что и определяет их так называемое пространственное положение.
Когда возможна дифференциация объекта и какой объект с каким объектом способен интегрировать, вопрос к Создателю нашего мироздания, установившему в мироздании природные законы, а не ко мне, беспомощному и растерянному от великолепия окружающего мира экаунтологу. Мне стоило немалого труда сформулировать даже те скромные и отрывочные суждения, с которыми вы ознакомились в настоящей статье.
23. О человеческой речи
О мышлении мы беседовали, а как быть с речью, представляющей собой его усложненный вариант – если так можно выразиться, коллективное мышление?
Выскажу некоторые соображения, но прежде условимся понимать под речью любые значащие символы, будь то звуковые, письменные или иные, выражаемые хотя бы в подмигивании, танце или любых других символических действиях. Действие символов, независимо от характера их воплощения, одинаково, поэтому, забыв о характере воплощения, сразу приступлю к анализу их – символов, становящихся речью разумного существа, – содержания. Что они такое, в самом деле?
Сначала самые общие соображения. Их два:
1) мышление возможно без речи (то есть без участия символов);
2) речь используется для коммуникации между субъектами. Без речи общение между субъектами невозможно.
И первое, и второе общеизвестно. Человек способен мыслить без всякой речи: он мыслит грудным младенцем, способным издавать лишь писк и плач, мыслит и повзрослев – не прибегая к речи, которой теперь обучился. Для того, чтобы мыслить, проговаривать слова – что, собственно, и является речью в ее традиционном понимании, – вовсе не обязательно, без проговаривания, вслух или про себя, можно прекрасно обойтись.
Вспоминаю, как в юности обучался методике скорочтения. Как выяснилось, основной прием скорочтения – не проговаривать про себя читаемый текст, вследствие чего скорость чтения увеличивается в десятки раз. При некоторой тренированности это становится совсем не сложным.
Да нет, чего там доказывать, когда каждому ясно: человек мыслит, не прибегая к словам… хотя способен, конечно, и на обратное – мыслить при помощи слов. Хорошо, если для их произнесения требуется лишь поворочать языком или мыслями – хотя не знаю, что ворочается при мысленном произнесении слов, – а представьте, каково было бы мыслить, когда бы человеческую речь составляли не определенные звуки, а определенные телодвижения. Положим, отсталое дикарское племя способно общаться исключительно при помощи танца, передавая мысли теми или иными танцевальными пассами. Представьте себе мышление члена этого племени, вынужденного мыслить в танце, пускай воображаемом – в том смысле, что самому представителю племени не обязательно дергать руками и ногами, но обязательно представлять это дерганье в своем воображении. Представили?.. По счастью, мышление не привязано к речи, поэтому отсталый дикарь – даже при том вольном допущении, что его племя общается исключительно посредством танца, – может мыслить спокойно, не мельтеша перед своим воображением телесными членами.
Но – без «но» здесь никак не обойдешься, – если субъект желает донести свою мысль до другого субъекта, он вынужден прибегать к помощи речи. Слов, которые не произнесены вслух, никто не услышит – точно так же никто не увидит красноречивого танца, если он протанцован лишь в твоем воображении, – поэтому использование речи есть непременное условие коммуникации. Имеющие значение звуки должны быть произнесены вслух, а имеющие значения телодвижения осуществлены в материальном мире, а не в человеческом воображении – тогда, но не раньше этого момента, межсубъектная коммуникация становится достижимой.
Принцип действия этой коммуникации вполне понятен (при этом совсем не понятен механизм, но об этом позже).
Принцип действия заключается в следующем. Имеется человеческая мысль, перескакивающая с одного значения информационной системы на другое значение отведенное ей число раз. Пока мысль не воплощена в человеческой речи, то есть в каких-нибудь материальных символах, она обречена пребывать внутри головы субъекта – его субъектной вселенной – и не может замкнуться на идентификаторе другого субъекта, с тем чтобы между субъектами возникло «взаимопонимание». Понимание одним субъектом другого – это мысль, в которой задействованы идентификаторы двух субъектов. С этой стороны ясно: пока субъект мыслит втихомолку, взаимопонимания между субъектами не достичь, ведь все объекты, на которые способно «перепрыгнуть» мышление, помечены идентификатором единственного субъекта – того, который мыслит. Но едва мысль запрыгивает в другую субъектную вселенную, как взаимопонимание налаживается: между субъектами становится возможным пока односторонний, а при ответной воплощенной в символе мысли обоюдный контакт, коммуникация.
Для коммуникации нужны символы – объекты материального мира, несущие помимо обычных функций дополнительную нагрузку: обозначать нечто, чем они не являются. Буквы, составляющие слово «карандаш», и звуки, возникающие при произнесении данного слова, ничем не напоминают карандаш, являющийся объектом материального мира, однако стабильно отсылают наше мышление к карандашу, и ничему иному – тем, что натолкнувшаяся на символ мысль изменяет свое направление в соответствии со значением символа, а не его материальной сущностью. Одно дело, когда мысль наталкивается на бессмыслицу вроде «роповалри» и не может вильнуть далее в заданном направлении, и совсем иное – буквенная комбинация, имеющая строгое фиксированное содержание: то, что в экаунтологии именуется символом.
Сказанное тривиально и не стоило упоминания, если бы не загадочный прыжок мысли с одной субъектной вселенной в другую.
Загадка в следующем. Мысль может перепрыгнуть из одной субъектной вселенной в другую только по идентичным значениям, следовательно, для совершения прыжка необходимы одинаковые значения, принадлежащие разным субъектным вселенным, в противном случае никакого прыжка не состоится. Но зачем тогда нужны какие-то символы, вот что удивительно?! Если в разных субъектных вселенных допускается использование одинаковых идентификаторов объектов, почему в таком случае мысль – напрямую, без каких бы то ни было символов, – не в состоянии перепрыгнуть в другую субъектную вселенную и там заскочить на идентификатор субъекта? В этом случае для общения не потребовалось бы никаких символов: люди отлично понимали бы друг друга посредством телепатии, и необходимость в словесном выражении своих мыслей отпала. А если в разных субъектных вселенных не используются одинаковые идентификаторы, каким тогда образом, скажите на милость, какой-то там символ – представляющий собой, по сути, обыкновенный объект окружающего мира или его отдельное свойство, – перекидывает между субъектными вселенными мостик? Никакого мостика в таком случае быть не может, и межсубъектное общение – с речью ли или без нее, – становится принципиально невозможным.
Исчерпывающего ответа на этот непростой вопрос у меня нет, но есть интуитивное предположение, состоящее в том, что мышление осуществляет свои прыжки не по объектам (субъектам) и их свойствам, а по отношениям между названными элементами.
Данная трактовка позволяет добиться какой-никакой согласованности:
1) в разных субъектных вселенных используются одинаковые идентификаторы, поэтому субъекты живут в одном мироздании, хотя и воспринимают его по-разному;
2) поскольку мысль перемещается по отношениям, а не объектам (субъектам) и их свойствам, она не способна перескочить в другую субъектную вселенную самостоятельно, в результате чего люди не в состоянии общаться без помощи речи;
3) придание символам общепонятного содержания заключается в том, что символу придается (он начинает обозначать) установленное. Отношения бинарны, они определяются совпадением значений либо их несовпадением (соответственно 1 или 0) и представляют собой не информационное содержание субъектных вселенных, а законы, по которым вселенные существуют. Следовательно, если символ выражает для субъектов идентичное отношение, то и восприниматься он будет субъектами одинаково. Отсюда уже прямая дорожка к полноценному межсубъектному общению.
Слово «карандаш» обозначает не конкретно этот карандаш, а сложные отношения между объектами и их свойствами – нечто такое, что в обыденном понимании является карандашом. Согласитесь, при желании для карандаша можно придумать какие-нибудь характеристики, в результате которых карандаш сначала немного видоизменится, затем начнет терять и постепенно полностью утеряет свою «карандашную» сущность. То есть реальный карандаш – это одно, а слово «карандаш» несколько другое: реальный карандаш – это объект, вещь нашего мироздания, а слово – лишь обозначение некоторых отношений, которыми субъекты договорились обозначать вещи. Точно такого реального карандаша в иной субъектной вселенной быть не может, во всяком случае это маловероятно, а наличие аналогичных отношений между объектами – весьма вероятно и даже неопровержимо, так как человеческий опыт свидетельствует о наличии между людьми коммуникации.
Рождаясь, человек начинает устанавливать отношения между вещами, тем познавать мир. Вскоре некоторые вещи становятся для него символами. Каким образом становятся? Самым обычным и естественным образом: посредством многократного повторения отношений. Если на какой-либо предмет долго тыкать пальцем и повторять одно и то же, повторяемое слово начнет ассоциироваться с предметом, на которой указано – так происходит обучения иностранным языкам, и родному языку тоже. Предмет, начавший обозначать идентичное отношение для разных субъектных вселенных, становится символом, внятным для всех посвященных в его значение субъектов. Теперь мысль может быть транслирована от одного субъекта к другому: благодаря тому, что мироздание одно на всех, мысль субъекта добирается до символа и перескакивает в другую субъектную вселенную.
Господи, сколько умных и одновременно глупых слов требуется для констатации того простого факта, что люди способны понимать друг друга!
24. Экаунтология о мышлении
Что такое мышление с точки зрения экаунтологии?
Сначала вспомним, что человек представляет собой две совмещенных базы данных, отвечающих соответственно за материальное и интеллектуальное. Очевидно, что мышление – это и есть интеллектуальное, но что мышление собой представляет?
Как уже говорилось, мышление представляет собой ссылки, но не от одного материального объекта к другому, связывающие физический мир в одно целое, за что отвечает первая - «материальная» - база данных, а ссылки как бы вовне «материальной» базы данных, регистрируемые произвольно. Как бы объяснить это попроще, не углубляясь в специальные термины информатики?..
Представьте зарегистрированные в «материальной» базе данных объекты в виде кубиков. Каждый объект – это полоска кубиков, а каждый кубик в полоске – свойство материального объекта. Поскольку базу данных принято представлять в виде таблицы, то одна табличная строка – это один зарегистрированный объект, а одна ячейка таблицы – свойство объекта, но пусть у нас будут кубики. Кубики уложены в чистом поле, и на один из кубиков вскакивает кузнечик. Кузнечик может свободно перескакивать по уложенным в ряд кубикам, но прыгать на другой ряд способен лишь с кубика, лежащего напротив. Таким образом, чтобы перепрыгнуть на один из близлежащих рядов, кузнечик должен хорошенько подумать и прыгнуть точно на противоположный кубик, а не по диагонали.
Этот задумчивый кузнечик и есть наше мышление. Подобно кузнечику, оно действует прыжками, перепрыгивая по свойствам зарегистрированным объектов по некоторым правилам. К примеру, вы встречаете на улице толстяка и думаете: «Как хорошо, что я не такой толстый!», - и машинально опускаете голову, чтобы взглянуть на свой живот, более плоский, чем у толстяка. Тут вспоминаете, что вчера почувствовали боль в правом боку и с испугом думаете: «Уж не аппендицит ли?». Это ваша вторая мысль. Третья возникает тоже по аналогии. Вспомнив про аппендицит, вам тут же приходит в голову престарелая соседка, которую недавно уморили – вам это точно известно – врачи городской больницы, поставив неверный диагноз. А с чего все началось, помните? С толстяка.
Если проанализировать представленную мыслительную цепочку, получим три объекта:
объект 1 – толстяк;
объект 2 – живот;
объект 3 – старушка.
А теперь опишем свойства данных объектов – ключевые слова, по которым подобно кузнечику перепрыгивало наше мышление:
В «материальной» базе данных зарегистрированы материальные объекты: прохожий, вы и старушка. Каждый из этих объектов обладает некоторыми свойствами. Но человек – вы в данном случае – в отличие от неживых вещей состоит также из «интеллектуальной» базы данных, в которой регистрируются ссылки, представленные на нашем рисунке стрелочками. Эти стрелочки и есть кузнечик-мышление. В данном случае кузнечик перебрался с верхнего ряда на средний, затем со среднего ряда на нижний в строгом соответствии с правилом: прыгать с одного ряда на другой по кубикам, лежащим напротив друг друга. Поэтому вы никак не могли, подумав про живот встреченного толстяка, следующей мыслью обратиться, допустим, к покорению космоса – вернее, обратиться вполне могли, но для этого должны были наткнуться на подходящую ассоциацию, к примеру: такого толстяка в отряд космонавтов никогда не зачислят. Это и называется: мыслить по ассоциации. А другой способ мышления человечеству попросту недоступен.
В «интеллектуальной» базе данных регистрируются прыжки кузнечика – ссылки, обозначенные у нас стрелочками. Причем одна мысль представляет собой не одну стрелочку-ассоциацию, а весь путь, который кузнечику удалось пропрыгать за раз. Разве вы никогда не слыхали, что мысль мгновенна, даже анекдоты на эту тему вам не рассказывали? Конечно, мыслить возможно и на протяжении времени – скажем, долгого и скучного пути, так располагающего к раздумьям, – однако сами мысли все-таки мгновенны, по крайней мере человек не способен отследить и оценить их длительность. Мыслительная цепочка «толстяк-живот-больной-старушка» совершается неощутимо быстро, тем самым представляет собой одну мысль, регистрируемую, как было сказано, в «интеллектуальной» базе данных.
К сожалению, активность кузнечика-мышления ограничена не только ассоциациями, но и количеством прыжков: это твердопанцирное насекомое исключительно быстро устает и отказывается прыгать. Если бы количество прыжков не знало ограничений, кузнечик за один присест – то есть за одну человеческую мысль – отпрыгал бы по всем рядам уложенных кубиков, то бишь по всему мирозданию, отследив тем самым все имеющиеся в мироздании отношения. А что ему, кузнечику, трудно что ли, если все его прыжки совершаются в рамках единого неуловимого мгновения?! Такой возможности у кузнечика-мышления, к несчастью, нет. Через определенное количество прыжков он устает и закрывает от усталости глазки: мысль заканчивается. А следующая регистрируемая в «интеллектуальной» базе данных мысль начинается не с того кубика, на котором кузнечик закончил свои прыжки, а с произвольного – того, который попался на глаза мыслящему человеку. После толстяка встретился худощавый прохожий, мелькнула интересная вывеска магазина, и мысли человека разворачиваются совсем в другую сторону. Так что в своем мышлении мы очень ограничены: поскольку на глаза нам попадаются одни и те же объекты, то и ассоциации в нашей голове рождаются типовые, давно опробованные.
Под объектами здесь следует понимать не только материальные объекты – вещи, но и человеческую речь, впрочем тоже выражаемую в вещах: особых начертаниях или особых звуках. Речь позволяет преодолевать грандиозные расстояния: собственно, человеческое мышление и перемещается-то не столько по материальным вещам, сколько по заключенным в этих материальных вещах символам. Чем в деталях описывать человека жадного и мелочного, готового удавиться ради копейки, проще сказать «сквалыга», и нелицеприятная характеристика этого человека будет дана в полном и завершенном виде. Тем самым познание окружающего мира – то, чем занимаются ученые, – во многом заключается в поиске соответствующих мирозданию категорий, от которых можно было бы отталкиваться при формулировании открываемых законов природы.
Беда в том, что, подобно банальности в окружающей «материальной» обстановке, обычного человека окружает такая же речевая банальность: значения употребляемых слов давно известны и не интересны, а неизвестное отпугивает настолько, что от него приходится затворяться. Кузнечику не суждено упрыгать за мыслительный горизонт: только он устремится в светлую интеллектуальную даль, сделает десяток прыжков, как мысль обрывается, и в следующей мысли приходится начинать от стартовой позиции. Все, психология человека зафиксирована: он обречен на один и тот же круг мыслей, а через них и поступков.
Число ассоциаций, которые возможно уместить в одну мысль, по всей видимости, одинаково у всех представителей рода человеческого – приблизительно, конечно, потому что попадаются отдельные уникумы, которым удается упрыгать довольно далеко, конечно не только за счет увеличенного числа возможных прыжков, но и чтения нестандартной литературы, а также сосредоточенности. В результате кузнечик-мышление берет старт не с начала, а с середины кем-то уже пройденного мыслительного пути. Ученые – люди сосредоточенные, и хотя нам ними смеются и потешаются, кто как умеет, углубленность в собственные размышления – все-таки признак большого ума, а не легкого идиотизма.
Но и возможности гениев – ничто в сравнении в безбрежностью этих расставленных в мириады и мириады рядов кубиков. Не посмеялся ли Создатель над человеком, устанавливая пределом его мыслительного акта несколько – вряд ли больше десятка, в самом крайнем случае пару десятков – ассоциаций?
25. Мышление безлично?
Возможности коммуникации между людьми рассмотрены, остановимся теперь на сопутствующем вопросе, касающемся мышления.
Если вы не забыли предыдущую беседу, мышление – это цепочка ссылок установленной длины, перемещающихся с одного значения или отношения на другое. С какого значения или отношения на какое, интересно знать? Не с любого ли на любое?
Прикинув имеющиеся возможности, приходим к выводу, что имеются две характеристики мышления, которыми стоит заняться:
1) задействованность мышления в одной или нескольких субъектных вселенных. Данному вопросу была посвящена предыдущая статья: мысль, обреченная на существование в одной субъектной вселенной, не позволяет осуществлять коммуникацию между людьми, и напротив, мысль, вышедшая за рамки субъектной вселенной, превращается в речь;
2) участие в мысли идентификатора субъекта, а возможно, и нескольких идентификаторов субъекта. Согласно нашей договоренности, человеческая речь означает участие в одной мысли сразу нескольких идентификаторов субъекта, но кому в таком случае она принадлежит: тому ли, кто говорит, или тому, кто слушает?
Речь пойдет ни много, ни мало о безличности мышления.
В самом деле, если одна мысль охватывает сразу несколько идентификаторов субъекта, не значит ли это, что она в равной степени принадлежит обоим субъектам? Можно пойти дальше, поставить вопрос шире: существуют ли такие мысли, которые не принадлежат ни одному субъекту? Почему бы нет? Если мысль способна принадлежать одному или нескольким субъектам, тогда, возможно, она способна и никому не принадлежать: витать в собственном бессубъектном пространстве – так сказать, в свободном парении, – и радоваться наступившей вольной жизни, как вылетевшая из клетки пташка. При этом мысли никто не мешает перебираться из одной субъектной вселенной в другую: если она осуществляет переход, принадлежа какому-либо субъекту или субъектам, отчего бы не сделать это по собственной инициативе? Мысли в таком случае оказываются чем-то вроде порхающих по веткам разноцветных птичек, за которыми гоняются с сачками седовласые ученые. Поймав ту или другую пичугу, такой седовласый ученый рассматривает ее сквозь пенсне и огорченно вздыхает: «Нет, эта мысль далеко не нова, ее однажды уже высказывал профессор Имярек в научном журнале… дай Бог памяти…». Но если пойманная мысль оказывается оригинальной – такой, которой до седовласого ученого никому не удавалось уловить, счастливчик приобщает ее к своей коллекции и бежит хвастаться таким же седовласым и седобородым товарищам по науке.
Не исключено, что так оно и есть в действительности.
Что мы знаем о мысли, в конце концов?! То что она – прыжок с одного значения или отношения на другое и имеет определенную, в смысле не бесконечную, длину. Но откуда мысль берет начало, обязательно с идентификатора субъекта или с любого произвольного значения? Впрочем, это не существенно, ведь произвольное значение всегда принадлежит какой-то записи, у которой имеется идентификатор субъекта. С этой стороны любая мысль принадлежит первоначально какому-либо субъекту, хотя не каждый субъект осознает принадлежность данной мысли себе.
В этой связи любопытно посоображать, имеются ли мысли, а если имеются, то какие, у безличного субъекта – окружающей нас природы? Если мысль не обязательно берет начало от идентификатора субъекта, значит, мыслить способна и не обладающая идентификатором субъекта безличная среда, вот я и интересуюсь, какие у этой безличной среды могут быть индивидуальные мысли.
Если мысль способна перепрыгивать из одной субъектной вселенной в другую – а то, что она способна, сомневаться не приходится, в противном случае вы были бы не в состоянии понимать сочиненный мной текст, – тогда мысль способна перепрыгивать из одной субъектной вселенной в другую, в некотором смысле слова независимо от человеческой воли. Символ оказывается не результатом договоренности между людьми, а обыкновенным используемым людьми отношением. Не люди договорились, что буквенное начертание «доктор» будет означать эскулапа, а люди так часто тыкали пальцем в эскулапа, повторяя «доктор, доктор», что отношение само приобрело в мироздании устойчивый характер – так сказать, самозафиксировалось и начало собственное существование, – в результате чего мысли приобрели способность перепрыгивать по данному устойчивому отношению из одной субъектной вселенной в другую. В этом случае надпись на абсолютно незнакомом для нас языке – не просто узор, а полноценный символ, ничуть не менее реальный, чем символы, свободно расшифровываемые нами и используемые в обыденной жизни. Все бы ничего, но окружающая действительность приобретает тогда символический характер. Кто поручится, что очертания материков, или движения небесных светил, или звездное небо не являются символами, хотя и не поддающимися расшифровке слабым человеческим умишком?
Если мышление – специфически организованная локальная в глобальной информационной системе мироздания база данных, почему бы ее записям не обладать особыми свойствами? При регистрации объектов материального мира – вещей – обозначение записи идентификатором субъекта необходимо, данный вопрос рассматривался ранее, но того же нельзя заключить о регистрации мыслей. Получается, что утверждение о безличности человеческого мышления не только притягательно, но у него имеется весомая научная составляющая. За удачными мыслями стоит гоняться подобно седовласому ученому с сачком для ловли пичужек.
Полагаю, меньше всего утверждению о безличности мышления удивится писатели. Им-то отлично известно, что новая мысль – предощущение какой-то значительной, вместе с теми абсолютно конкретной идеи – накрывает все человечество мигом, как колпаком, словно данную мысль кто-то впрыскивает в земную атмосферу. Все человечество поводит носом и волнуется, но, конечно, облечь предощущение в четкие научные, литературные или иные формулировки удается людям, обладающим повышенной мозговой чувствительностью. Этих людей с повышенной чувствительностью называют впоследствии учеными, изобретателями, писателями, композиторами или художниками.
26. Экаунтология о свободе воли
В силу своей синтетичности экаунтология трактует многие неожиданные для учетной дисциплины вопросы, в том числе свободу воли. Давайте посмотрим, как ей это удается.
***
Что такое свобода воли, понимает каждый. Любой из нас обладает телом и, если только не парализован, способен по своему желанию пойти налево или направо, повернуть голову в ту или иную сторону, пошевелить одним или другим пальцем и т.п. Данная способность к совершению поступков называется свободой воли. Хотя способности человека ограничены физическими законами: к примеру, мы не способны летать без известных механических приспособлений, хотя бы на то и было наше желание, и ко многому другому также не способны. Но в том, что не противоречит законам физики, природа предоставляет человеку возможность действовать по собственному усмотрению.
А теперь - сюжет для второсортной фантастической повести. С небес на землю спускается космический пришелец, впрочем весьма добродушный и неотвратительного вида, и начинает запросто общаться с людьми. То есть люди спрашивают его о чем-то, и пришелец разумно и в живописных подробностях отвечает на вопрос, и сам в свою очередь задает землянам интересующие его вопросы, ожидая честных ответов. Обладает ли названный пришелец свободой воли? Всем ясно, что обладает, несмотря на свою нечеловеческую сущность. Но в окончании фантастической повести выясняется, что с оценкой свободы воли, присущей пришельцу, люди поторопились. Оказывается, пришелец был не живым существом, как первоначально предполагалось, а обыкновенным роботом, обладающим искусственным интеллектом или того хуже – управляемым хитроумными хозяевами из глубин дальнего космоса в режиме on-line. Полное уныние и разочарование: ведь это не живое существо, следовательно не обладающее свободой воли, следовательно не представляющее особого интереса, кроме чисто технического. Пришелец – всего лишь двигающийся радиопередатчик, заброшенный на землю по-прежнему далекими и недоступными инопланетянами.
Спрашивается, почему робот первоначально был воспринят людьми в качестве живого существа? Потому что люди не подозревали, что роботом управляет либо искусственный интеллект, либо непосредственно живое существо, которое тем самым и является обладателем свободной воли. Это и есть ответ на вопрос, что такое свобода воли.
Экаунтология учит, что мироздание имеет информационную природу. Если обратиться конкретно к человеку, то человек представляет собой единство двух баз данных, в которых регистрируются различные сущности. Что это за сущности, догадаться легко: с одной стороны – материальное, с другой – интеллектуальное. В первой базе данных регистрируются вещи, составляющие материальный мир, во второй базе данных – ссылки на эти вещи и отношения между вещами, составляющие человеческое мышление. Что такое ссылки и отношения, в рамках настоящей краткой статьи объяснять нет необходимости, достаточно сказать, что объекты первой и второй баз данных соотносятся между собой приблизительно так же, как друг и дружба, враг и враждебность, любимая и любовь и т.д. – иначе говоря, как материальные объекты и абстрактные понятия. Эти понятия попросту между собой не пересекаются – вероятно, по этой причине и учитываются в разных базах данных, которые допустимо воспринимать как одну базу, разделенную на две не сообщающихся между собой части.
От этих двух баз данных – материальной и интеллектуальной – и берется ощущение свободы воли.
Человек способен пойти налево или направо, повернуть голову в ту или иную сторону, пошевелить тем или иным пальцем, но в каком мире он идет налево или направо, поворачивает голову и шевелит пальцем? В материальном, безусловно. А воспринимает он названные движения совершенно из другого мира, то есть другой базы данных – интеллектуальной: как бы со стороны. Если же человек попробует утвердить столь для него безусловную свободу своей воли для интеллектуальной базы данных, то окажется: свобода уже та такая очевидная, как раньше. Разве можно быть уверенным в том, что твоя мысль вызвана твоей волей, а не чем-то случайным и посторонним, ассоциацией с какой-нибудь случайно увиденной вещью, к примеру?
Вспомните один из рассказов Конан Дойля. Гениальный сыщик Шерлок Холмс угадывает мысли своего простодушного напарника доктора Ватсона. Каким образом? По выражению его лица. Доктор Ватсон смотрит на прохожего, и мысли его принимают определенный оборот, затем автоматически переключаются на смежную тему, затем на другую смежную тему, и так далее в определенной последовательности. Прозорливость Шерлока Холмса состоит в том, что он способен проследить цепочки мыслей и предсказать конечный результат, то есть конечную мысль напарника. Наблюдается ли здесь свобода воли? Как будто нет. Мысли доктора Ватсона направляются в ту или иную сторону вовсе не силой человеческой воли, в соответствии с осознанным желанием субъекта, а строго закономерным образом, в зависимости от его психических свойств, также в зависимости от сферы материального, которую сфера интеллектуального вроде бы частично контролирует. Утверждать свободу воли в сфере интеллектуального оказывается совершенно невозможным.
Этого и следовало ожидать: для оценки свободы человеческой воли в сфере интеллектуального, необходимо наблюдать за сферой интеллектуального со стороны, а это человеку недоступно. Человек существует в двух ипостасях – материальной и интеллектуальной – и поскольку мыслит, находясь в своей интеллектуальной ипостаси, то способен определять свободу своих действий лишь в сфере материального, но не интеллектуального. Нет у человека третьей точки для наблюдения за двумя предшествующими. Можно, разумеется, наблюдать за другими людьми и выносить суждения о свободе их мышления, но кто подтвердит свободу собственных мыслей? Тем более никто не подтвердит свободу интеллектуальной деятельности всего человечества.
Человек – тот же космический пришелец, прилетевший на Землю для ведения с землянами умных переговоров и в конце концов оказавшийся механической игрушкой. Определить, кем на самом деле является данное существо, смогли лишь сторонние наблюдатели, за счет своей отстраненности от наблюдаемого объекта, но этого не мог проделать несчастный робот. Робот, как мы много раз наблюдали в прозорливой фантастике, может сколько угодно твердить: «Я разумен, я разумен, я разумен…», – но никого в этом не убедит, поскольку лишь сторонним наблюдателям видно, кто на самом деле вкладывает в его уста произносимые фразы. Никто не сможет взглянуть на себя со стороны. Строго говоря, управляющие роботом инопланетяне сами могли оказаться механическими игрушками, которыми кто-то управляет в свою очередь, а новыми хозяевами тоже мог кто-то управлять, и т.д.
Вместе с тем экаунтология не утверждает, что люди – управляемые извне роботы. Космический пришелец мог оказаться тем, кем поначалу казался: разумным, обладающим свободой воли существом – другое дело, что сам робот установить свою природу доподлинно никогда не сможет, по естественным природным причинам. Таким образом, вопрос о том, обладает ли человек свободой воли, является трансцендентным, иначе говоря не решаемым, относящимся к области непознаваемого. В сфере материального невозможно отрицать свободу человеческой воли, ограничиваемую действующими в мироздании законами физики, а вот в сфере интеллектуального – увы, любые утверждения на эту тему беспочвенны.
27. Речь как способ вранья
У просто мышления – так сказать, внутреннего, – имеется немаловажное отличие от мышления с использованием символов, то есть человеческой речи: последняя позволяет врать.
Как работает мышление? Я объяснял, как: посредством прыжков с одного значения или отношения на другое. Сбои – прыжки по запрещенным правилам, не в соответствии с указаниями Создателя, – при этом невозможны, то есть при нормальном функционировании мозга их незачем предполагать: это процесс чисто физиологический, а для экаунтологии – информационный.
А как работает человеческая речь? Мысль прыгает по символам, значения которых, как предполагается по умолчанию, устанавливаются людьми, исходя из присущей им свободы воли. Это означает, что, устанавливая для символа те или иные значения, люди направляют мысль в том или ином направлении, по сути манипулируют мыслями за счет придания символам того или иного содержательного оттенка, вроде того как художник может нарисовать доброго индейца, а может злого, с перекошенным выражением лица. Если на всех картинках индейцы будут с перекошенным выражением лица, рано или поздно индейцы начнут отождествляться с дегенератами – произойдет придание символу смыслового оттенка, которого в действительности, быть может, и нет.
Из сказанного следует, что врать возможно лишь посредством речи, но никак не «внутреннего» мышления. «Внутреннее» мышление, если не оперирует символами, не врет никогда, в то время как человеческая речь слишком часто оказывается лукавой или лживой. Желая выяснить истину, человек мыслит «внутренне», а желая одурманить себя, произносит слова, желательно чужие, вслух и сообща. Отсюда вывод: речью надо пользоваться пореже – или подвергнуть лексикон пристрастному анализу, с тем чтобы искоренить из него термины с искаженным смыслом, не соответствующие окружающей нас реальности.
28. О количестве
Рядовой вопрос для экаунтологии.
Поскольку каждый объект регистрируется в индивидуальном порядке, никаким количеством он не обладает. Вложенностью (составными частями) и вещественностью (элементарными веществами, составившими неоднородное вещество) – да, может обладать, но только не количеством. Куча кирпичей для экаунтологии – совокупность отдельных объектов либо единый объект, состоящий из некоторых частей, только не куча кирпичей в количестве 300 штук или весом 1 тонну.
Что же такое количество, с заявленной номиналистской позиции? Абстракция, как и все нематериальное в нашем подлунном мире – говоря языком экаунтологии, отношение, характеризующее число выбранных элементов информационной системы. К примеру, из нескольких разноцветных объектов выбраны объекты только зеленого цвета: 2 зеленых объекта – это и есть количество, безусловное отношение между объектами мироздания, в данном случае установленное по критерию совпадения их свойств.
Вопросик-то несложен, но сложно при этом не заметить специфики, делающей его не таким уж и рядовым, каким он поначалу кажется. Отношения между объектами и их признаками бинарны: они всегда либо «да», либо «нет», третьего здесь не дано – но откуда в таком случае берется число, вообще числовой ряд? Как можно догадаться, из той же бинарности, обозначающей число циклов сравнений (по сути, полученных результатов, так как при выборке цикл действует следующим образом: если имеются еще элементы с искомым значением, запускается новый цикл, в противном случае выборка прекращается). Этим результат выборки числового формата в корне отличается от прочих результатов, представляющих собой отношение нечислового формата.
Возможность получить в качестве отношения число косвенно свидетельствует о том, что число имманентно объектности. Объект – это всегда единица, и если другой объект тоже представляет собой единицу, то отношение, на одном крае которого находятся оба объекта, дает двойку, а через нее тем же порядком – весь числовой ряд.
Все-таки мы принадлежим нашему информационному мирозданию со всеми потрохами: определить количество как-то иначе, чем число – как ни старайся, хоть головой о стену бейся, – не удается!
29. О массе
Уточним понятие массы.
С числовыми показателями в информационном мироздании обстоит туго, поскольку все эти показатели должны либо выводиться непосредственно из объектности, либо представлять собой отношения между объектами, устанавливаемые Создателем в виде законов природы. Помните, что я говорил о времени, которое определяется циклическим движением небесных светил и ничем больше? Приблизительно то же можно сказать о массе объектов, с одной стороны, являющейся базовым измерителем для объектов привычного нам окружающего мира, а с другой стороны – физической величиной, навязанной человечеству несколько произвольно, подобно тому как бессовестная продавщица навязывает покупателю устаревший товар.
Ну что такое масса, в самом деле?! Для физиков… Хотя какой нормальный человек разберет, что думают о массе представители физической науки?! Если верить общедоступным источникам, излагающим понятие в научно-популярной и наверняка неточной манере, имеется несколько концепций массы, первоначальная из которых определяла массу как количество вещества в объекте. Насколько я понимаю, этим утверждением древние физики предполагали существование элементарных частиц, число которых в измеряемом объекте и определяло его массу. Экаунтология, оперирующая понятиями дифференциации и интеграции, пропагандирует несколько иной, хотя родственный в основных чертах научный подход. С ее точки зрения, неправомерно говорить, что каждый объект действительно состоит из элементарных частиц: нет, каждый объект способен дифференцировать на более мелкие части, однако возможности дифференциации не бесконечны. Существует искусственно – в том смысле, что его могло и не быть – установленный предел дифференциации, за которым возможности разделения объектов исчерпываются. Кем такой предел установлен, напоминать не нужно: разумеется, Создателем, который только и определяет последовательность происходящих с объектами нашего мироздания пертурбаций. Таким образом масса объектов в самом деле определяется числом элементарных объектов в информационной системе – только не обязательно реально существующих объектов (хотя и такое представимо), а потенциально возможных. Если объект может быть поделен на 100 частей, его масса составляет 100 единиц, каждая из которых есть числовое выражение одного элементарного объекта.
Удивительно, однако, не это, а то, каким образом и с какой стати данная потенциальная величина находит проявление в окружающей нас реальности. Отчего, в самом деле, масса объекта – как мы договорились, способность объекта разделяться на определенное количество частей, – так сильно и безоговорочно сказывается на нашей повседневности? Взаимодействие с объектами разной массы имеет для нас разные последствия: если встреченную на нашем пути пушинку мы не замечаем, еловую ветку легко отодвигаем рукой, то взаимодействие со свалившимся на голову бревном заканчивается для нее плачевно. А почему, собственно? Что нам с того, что пушинку – конечно, если наши предыдущие рассуждения верны, – мы можем поделить на n-ное количество частей, а бревно на 1000000n-ное?!
Понятно, что в случае с бревном, так некстати свалившимся на нашу голову, мы страдаем случайно, ввиду действия природных законов, единых и бесстрастных в своих проявлениях ко всем объектам информационного мироздания? Но зачем Создателю это понадобилось, вот в чем вопрос?! Допустим, один объект возможно разделить на 10 частей, а другой на 20 частей – хорошо, принимаем к сведению и не имеем возражений. Но с какого будуна названные объекты, будучи положены на весы, уравновешиваются лишь в том случае, если на левую чашечку положить два первых объекта, а на правую – один второй? То, что первые объекты вдвое легче второго и именно поэтому уравновешивают чашечки – это следствие данного природного феномена, того, что мы знаем об упомянутом феномене и потому полагаем первые объекты более легкими, чем второй, вовсе не причина.
Видимой онтологической причины того, что чашечки весов уравновешиваются, если на них положить объекты, которые потенциально возможно разделить на равное число частей, нет никакой – когда начинаешь задумываться, то приходишь к такому выводу. Тем не менее чашечки уравновешиваются, что свидетельствует: так имеет место быть. Записи в информационной таблице мироздания следуют одна за другой таким образом, что позволяют посредством взвешивания сравнивать объекты на предмет их потенциальной (или уже реализованной, все равно) делимости. Только не говорите, что это случайно. Экаунтология исходит из неслучайности и рациональности устройства мироздания: в мироздании нет ничего случайного, а есть неизбежное и частично трансцендентное – но иногда и вполне познаваемое, конечно. В этой связи не вправе ли мы предположить, что такой замечательный механический прибор как весы даден человечеству для вполне конкретной цели – измерения степени потенциальной делимости объектов? Именно так и не иначе: делимость объектов была намеренно ограничена Создателем нашего мироздания, по каким-то причинам данный онтологический факт потребовалось довести до сведения человечества, для чего законы природы были организованы таким образом, что сравнительная делимость нашла наглядное выражение в отношениях между объектами, в частности положенными на противоположные чашечки весов.
Как размеренные движения небесных светил были организованы для того, чтобы человек изредка посматривал на часы и восклицал: «Ах, черт, уже пол-девятого! Опаздываю на совещание», – точно так и колебания стрелки весов были организованы таким образом, чтобы продавщица продуктового магазина, подкрутив потайной винтик внутри, могла регулировать объемы приносимых домой сумок. В информационном мироздании ничего не делается спроста – все с какой-то целью, а с какой, об этом лучше спросить у его Создателя. Если Создатель не сочтет нужным вам ответить, попробуйте догадаться по устройству самого информационного мироздания, частью которого мы с вами являемся.
30. Для чего?..
В прошлой беседе мы столкнулись с тем феноменом, что масса находит проявление в обыденной жизни без каких-то достаточных онтологических оснований, как бы по собственному желанию, не вынужденно, просто проявляется – и все, хотя прекрасно могла бы никак себя не проявлять. Осознав данный факт, мы решили отнести его на счет телеологии (учения о целях, преследуемых кем-либо в своей деятельности), то есть признать не онтологическим, а телеологическим (целевым).
Это общий подход моей дисциплины к подобным, не имеющим бытийного обоснования эффектам. Часть окружающих нас феноменов имеет онтологическое, выводимое из понятие объектности объяснение: нулевой объект, субъект, свойства объектов и многие другие. Данные феномены – способ нашего существования, вшитый в человека намертво, так что не оторвешь. Попробуйте помыслить не нечто, то есть объект, а что-нибудь вообще, расплывчато-необъектное – я посмеюсь над вашими тщетными попытками. Вместе с тем часть окружающих нас феноменов – например, время, – онтологического объяснения не находит. Небесные светила двигаются определенным циклическим образом, но вполне могли бы двигаться иначе – почему так происходит, внятно объяснить никто не может, во всяком случае я в подобном движении светил никакой связи с аксиоматической для экаунтологии объектностью не усматриваю. Поэтому ставлю вопрос так: если дело обстоит как здесь сказано, если к онтологии это никаким боком не относится, не связано ли «необъяснимо устойчивое» движение светил с целевыми установками Создателя нашего мироздания? Зачем ему это понадобилось?
Рассуждения в телеологическом духе оказываются продуктивными.
Ну что может быть за внутреннее устройство без целевого назначения? Не более чем жалкий пшик, совершенная бессмыслица. Представьте, что в далеком космосе обнаружен механизм инопланетного происхождения. Наши ученые, потирая от нетерпения руки, приступают к его разборке и что обнаруживают? Переплетение каких-нибудь инопланетных проводов, тумблеров и счетчиков. Предположим, вся механическая начинка загадочного прибора описана и запротоколирована, и что дальше? А ничего: пока земным ученым не удастся догадаться о назначении данного прибора – по его механической начинке, или по аналогии с похожим земным механизмом, или как-то иначе, – означенный прибор инопланетного происхождения будет представлять лишь номинальный интерес. Получается, что на первом месте при изучении неизвестного прибора находится не его внутреннее устройство – не как данный прибор сделан и на основе каких принципов действует, – а его назначение, то есть телеологический фактор. Вот когда с назначением прибора будет полная ясность, тогда в спокойной обстановке можно будет посоображать, насколько удачно исходя из имеющихся технологий, потрудились инопланетные инженеры: все ли они сделали рационально, не допустили ли ошибок на стадии проектирования, насколько прибор оказался функциональным для имеющихся в инопланетном мире условий, и т.п.
Телеология – фактор, которым с маниакальной настойчивостью пренебрегает физика. Для физиков главное понять, как мироздание устроено, а все остальное не имеет значения. Это все равно что пытаться разобраться с устройством механизма, не понимая, для чего данный механизм предназначен. Протон крутится вокруг электрона, или электрон крутится вокруг протона, а зачем? Или он не может не крутиться по некоторым имманентным устройству самого мироздания причинам, либо мироздание намеренно устроено таким образом, но в этом случае исследования приобретают выраженный телеологический оттенок: ученые начинают допытываться, каким образом решаемые задачи определили механизм их решения.
Разве не очевидно, что изобретатель любого прибора исходит в своей деятельности из двух последовательно действующих факторов:
1) стоящих перед изобретателем целей;
2) имеющихся у него технологических возможностей.
Нет вопроса, какой из названных факторов, первый или второй, больше влияет на конечный результат. Разумеется, первый! Технологические возможности, которыми располагает изобретатель, сегодня одни, а завтра другие, но цели-то конструирования – исходя из текущего момента, по крайней мере, – всегда одни и те же, статичные, и являющиеся тем лакомым куском, ради которого совершается изобретение! Следовательно, если на конечную конструкцию прибора более влияет его назначение, нежели конкретный способ воплощения, то и изучать в первую очередь необходимо назначение прибора, а уж во вторую – способ воплощения. Но конечно, если назначение исследуемого прибора неизвестно, возможно обратное: на основе его внутреннего устройства догадаться о назначении.
Нет никаких оснований полагать, что Создатель нашего информационного мироздания действовал в своей изобретательской деятельности иначе, чем любой земной изобретатель при конструировании зажигалки или газонокосилки: на первом месте перед Создателем, как и любым другим изобретателем, стояло достижение цели и лишь на последующем – способы ее воплощения в желаемый результат. По моему мнению и соответственно мнению моей экаунтологии, способом воплощения информационного мироздания в бытие стала объектность. Но многое в устройстве конструируемого мироздания было обусловлено не объектностью, а телеологией – целями, которые Создатель преследовал в своей кропотливой работе. Постигнуть цели, стоящие перед Создателем, значит постигнуть мироздание – окончательно постигнуть, насколько это вообще возможно для разумного существа, являющегося частью познаваемого им окружения. Именно этим, в отличие от физики, которая останавливается на онтологическом устройстве мироздания и знать больше ничего не хочет, занимается экаунтология в следующем разделе после онтологического – экономическом.
Но экономика – это, как пишут в окончании сентиментальных повестей, совсем другая история.
31. Теория эволюции в устах убежденного экаунтолога
Давайте прикинем, согласуется ли с постулатами экаунтологии – а если да, то каким образом, – теория эволюции.
Почему нет, собственно?
Да, экаунтология исходит из того, что наше мироздание было создано (это в самом деле сложно отрицать, не правда ли?), а если создано, значит, создано кем-то, кого экаунтология по сложившейся традиции величает Создателем. Однако креационизм не отрицает эволюционных процессов. Мироздание было создано, но впоследствии развивалось, что не менее сложно отрицать, чем сотворение мироздания, поскольку мироздание развивается и посейчас.
Ответив положительно на вопрос о наличии эволюции, перехожу к ее содержанию, и тут начинается самое любопытное.
Обычно эволюция понимается односторонне: относительно неживой материи – это выдуманный физиками «большой взрыв», после которого материя якобы разлетелась по разным углам, образовав со временем галактические миры со всякими там звездными скоплениями и планетными системами, а относительно живой материи – нудное дарвиновское биологическое выживание и самосовершенствование видов. Это взгляды на эволюцию физики и биологии, пусть и изложенные в утрированном пересказе, вместе с тем лаконично передающие суть дела.
У экаунтологии свой взгляд на эволюцию, обусловленный ее информационным подходом к окружающей действительности.
Как может эволюционировать материя с точки зрения экаунтологии? Очень однообразно, ведь возможности ее саморазвития ограничены типами происходящих в реальности событий. Объект способен дифференцировать, объекты способны интегрировать, объект способен изменять свойства (вариант, лежащий посередине между дифференциацией и интеграцией) – перечисленными возможностями преобразование материального мира ограничивается. Что именно возникает в результате дифференциации или интеграции объектов – вопрос, согласитесь, не первостепенный: что бы ни возникало, это будет изменением вполне ожидаемым, с точки зрения информационного подхода заурядным, не могущим приобрести какое-то новое качественное значение, как это предполагается переходом с одной эволюционной ступени на другую. Объекты окружающей нас реальности – кубики из детского конструктора, которые можно разделять на более мелкие кубики или объединять в более крупные кубики, но добиться нового качества не так-то просто.
Когда возникнет новое качество? Не раньше, чем новое качество приобретут кубики из детского конструктора – сам строительный материал. Применительно к информационному мирозданию это означает, что эволюционные возможности скрыты не в полученном результате, а в потенциальных возможностях получить тот или иной результат, что обусловливается структурой баз данных, наше информационное мироздание составляющих. Я имею в виду, что Создатель развивает мироздание не посредством дифференциации-интеграции, приделывая рыбам ноги и пуская их погулять по суше, как это полагают представители биологических дисциплин, а посредством изменения структуры информационного мироздания, вследствие чего рыбы получают такие возможности, о которых раньше не мечтали. Но получают не в готовом виде, естественно, а путем продолжающихся во времени экспериментов, составляющих эволюцию в ее стандартном биологическом представлении.
Давайте вообразим, как эволюционировало мироздание с точки зрения экаунтологии.
Что касается первичного акта зарождения, тут разногласий быть не может: мироздание в виде первого зарегистрированного в нем объекта взяло начало от нулевого объекта. Первый объект принялся делиться, то есть дифференцировать, в результате чего окружающий мир приобрел приятное разнообразие.
Пока делился первый объект, необходимости в обозначении объектной цепочки не было – объектная цепочка была одна, – потому первый в мироздании субъект имел безличный характер. Первым субъектом, как я объяснял ранее, была окружающая нас безличная природа.
Интересный в связи с этим вопрос, какими признаками характеризовался односубъектно-безличный мир. Мы помним, что объекты (субъекты) обозначаются идентификаторами, а характеризуются признаками. Представлять тогдашний начальный мир в качестве сталкивающихся светил, перетекающих друг в друга черных дыр и кипящей лавы, извергающейся из недр новообразованных планет, чем грешат современные научно-популярные фильмы, конечно, весьма притягательно, но вряд ли соответствует реалиям того исторического периода. Если Создатель творил мироздание последовательно – а именно это предполагает понятие эволюции, – то творил он его последовательно в том смысле, что приделывал к информационной системе мироздания все новые и новые атрибуты либо менял положение ранее приделанных атрибутов, поступая ровно так, как любой проектировщик баз данных.
Подумаем сообща, какие атрибуты из составляющих нынешнюю информационную систему нашего мироздания существовали в то время.
Какие вообще атрибуты составляют мироздание? Я отвечал – идентификаторы объекта и субъекта, также признаки объекта и субъекта, в составе:
-
признаки объекта: зрение, слух, обоняние,
-
признаки субъекта: осязание, вкус.
Идентификаторы нас не интересуют – понятно, что на этапе безличного мироздания использовались лишь идентификаторы объектов, – но признаки?.. объектов, естественно, потому что признакам субъектов нечего было характеризовать... Если признаки объектов использовались не все, какой из них более подходит на роль пра-признака, древнейшего в информационной системе мироздания? Если такового не найдется, придется признать, что Создателем был использован признак, до наших времен не сохранившийся, утерянный человечеством в ходе длительной эволюции – что вполне допустимо, хотя для нас нежелательно, поскольку не позволяет отследить эволюцию с момента сотворения мира.
По счастью, подходящий признак объекта находится: это обоняние.
Удивительный выбор, не правда ли? Зрение и слух не подходят по причинам, о которых будет сообщено ниже, а вот обоняние – ощущение, для человека одно из самых малозначащих, почти атавистических, – на роль пра-признака годится идеально. Обоняние потому ведь и атавистическое, что утеряло свое первоначальную роль давным-давно, превратившись из многоцелевого органа в орган специальный, узкого назначения: служить для кулинарных, ну может еще санитарных целей. А для чего еще обоняние нужно, не подскажете?
Если Создатель в качестве пра-признака объекта действительно использовал обоняние, тот только что зародившийся мир был воистину странным! Не было ни сталкивающихся светил, ни перетекающих друг в друга черных дыр, ни кипящей лавы, извергающейся из недр новообразованных планет – были одни запахи, хотя у безличного мироздания не было носа, чтобы к ним принюхаться, также мозгов, в которых могла бы возникнуть мысль, что бы это значило, не говоря уже о собеседнике, с которым можно было бы поделиться наболевшим. Ничего не было, кроме запахов, исправно служивших для характеристики объектов безличного информационного мироздания.
Так продолжалось недолго. С образованием из нулевого объекта новых объектных цепочек возникла необходимость как-то новые объектные цепочки обозначать, для чего Создатель вынужден был ввести в информационную систему мироздания новые атрибуты:
-
идентификатор – для обозначения субъекта;
-
признаки – для характеристики субъекта.
Поначалу признак был в единственном числе, вероятно. Какой программист станет добавлять в базу данных лишние, обреченные на бездействие атрибуты?! Нет, атрибуты в информационную систему добавляются в случае необходимости, когда это действительно необходимо, не по произвольной прихоти.
Введенным в систему признаком субъекта оказался, как можно предположить, вкус:
- во-первых, вкус наиболее близок к обонянию: логично посчитать, что первоначально при проектировании нашего мироздания Создатель пытался обойтись минимальными, простейшими средствами, лишь по мере возникновения препятствий к исполнению своих замыслов усложняя и усложняя конструкцию;
- во-вторых, в сравнении с осязанием вкус менее функционален – следовательно, более древнего возраста. Покажите мне новейшее благоприобретенное и при этом нефункциональное свойство, и я признаю свою ошибку!
В итоге нововведения безличное мироздание превратилось в личное, при этом объекты характеризовались запахами, а субъекты – вкусовыми ощущениями. В мироздании появились субъекты! Понятия не имею, как они выглядели – пускай над этой загадкой бьются биологи. Мне это глубоко не интересно, ведь возможности складывания из кубиков детского конструктора каких-то фигурок всегда ограничены: можно приделать корове крылья бабочки и ноги бегемота, но принципиально вывернуться наизнанку не получится. Насколько можно судить по доказательствам эволюции, предъявляемым биологами, природа именно тем в дальнейшем и занималась, что самым незамысловатым образом экспериментировала: сначала объединила живые клетки в один симбиотический организм, затем посредством поглощения одним идентификатором субъекта другого получила единый организм, который начал катастрофически разрастаться, приобретая все новые и новые целевые органы, затем начались эксперименты с набором органов, размерами и средой обитания. И так далее и тому подобное. Легко же создавать новое, комбинируя старым, когда тебе дадены соответствующие полномочия и возможности!
Однако цели, стоящие перед Создателем, еще не были достигнуты – я сужу об этом не на основании доверительного разговора с упомянутым гражданином, а исходя из того общепризнанного факта, что продолжение эволюции свидетельствует о недостижении конечного замысла. Будь замысел достигнут, стал бы Создатель и дальше вводить в сотворенную им информационную систему другие атрибуты, как будто занятий поинтересней, чем корпеть над нашим несовершенным мирозданием, у него не было!
Недовольный результатами, Создатель продолжил творческую работу в направлении усложнения системы и ввел в базу данных новые атрибуты: характеризующие объекты и субъекты признаки. Добавленными на этом этапе стали зрение и осязание.
Атрибуты добавлялись Создателем нашего мироздания последовательно, вследствие чего многих древние субъекты – древние организмы, говоря языком биологии, – приходилось отбраковывать. Когда проектировщик добавляет в действующую базу данных новый атрибут, то объекты, ранее зарегистрированные в этой базе данных, получают по новому атрибуту нулевое значение. Очевидно, что не все объекты приобретут значения по данному атрибуту в дальнейшем. Объекты, которые не смогут приобретать значения по атрибуту – организмы, подлежащие эволюционной отбраковке, и наоборот: объекты, приобретающие значения по данному атрибуту – продолжающие эволюционировать организмы. Если окружающая среда требует от организма какого-то нового свойства – скажем, способности видеть в инфракрасном диапазоне, – очевидно, что выживут особи, в наибольшей степени обладающие данной способностью, с точки зрения информатики: могущие приобретать значения по новому атрибуту. А те, кто не способен различать очертания в ночной темноте – извините, обречен на гибель. На этом научном основании строится дарвиновский естественный отбор, насколько я понимаю.
Когда Создатель ввел в информационную систему мироздания новые атрибуты – зрение и осязание, – некоторые организмы перестроились и смогли эволюционировать далее, а некоторые не смогли, оставшись на достигнутом уровне. Это объясняет, почему данные организмы ныне не эволюционируют: именно потому, что однажды упустили свой шанс, в результате чего их развитие утеряло в глазах Создателя какой бы то ни было смысл, стало бесперспективным. А как поступают с бесперспективными проектами? Не обязательно разрушают – просто оставляют ржаветь на открытом воздухе без присмотра. Так поступил Создатель с организмами, которым оказалось невозможным приделать зрение и осязание; остальные же существа, благополучно данный этап эволюции миновавшие, развивались дальше.
Что названные счастливчики приобрели с получением зрения и осязания? То, что отличает зрение и осязание от приделанных ранее вкуса и обоняния, конечно же – в первую очередь трехмерность. Не могу сказать, почему вкус и обоняние не позволяли добиться надлежащей трехмерности окружающего мира –идентификаторы, задающие трехмерность с точки зрения экаунтологии, были вроде теми же самыми, но факт остается фактом: лишь с приобретением зрения и осязания человеческий мир приобрел привычную глубину. А прежде он был как минимум двухмерным, возможно и вовсе одномерным, как о том свидетельствуют наши органы чувств. Попробуйте вообразить трехмерный мир, отталкиваясь от ощущений, задаваемых вкусом и обонянием – ничего не получится. Либо я вместе со своей экаунтологией страшно заблуждаюсь относительно идентификаторов, якобы задающих трехмерность мироздания, либо в этом вопросе многое зависит от признаков, с которыми идентификаторы соседствуют: одни признаки не создают ощущение, другие – создают. Хотите информации от первого лица, обращайтесь к фирме-изготовителю, я же остановлюсь на более милом моему сердцу втором варианте и продолжу.
Добавив своим творениям органы зрения и осязания, Создатель перевел их (творения) на новый качественный уровень, который условно может быть охарактеризован как переход из растительного существования в животное. Фауна отличается от флоры ничем иным, как наличием дополнительных ощущений – по моей версии, зрением и осязанием. А флору, навечно оставшуюся на предыдущей эволюционной ступени, характеризует в таком случае вкус и обоняние. Правда, видимых чувствительных органов вкуса и обоняния у растений не находится, но органов зрения и осязания, зрения особенно, не находится еще с большей уверенностью, поэтому посчитаем, что растения могут чувствовать вкус (видимо, втягиваемой корнями воды) и обонять. Показательно, что обоняние характеризует объекты, а что нюхают в первую очередь? Правильно, цветы. Запах в качестве характеристики растительного царства весьма зауряден – но это, конечно, более шуточный, чем действительный аргумент в споре о трех пространственных измерениях окружающей нас действительности.
Приобретя зрения и осязания, животные – те объекты, которые смогли интегрировать в себя введенные Создателем атрибуты, – приобрели способность к передвижению, представляющую собой последствие трехмерного восприятия. Растениям, пребывающем в двухмерном (одномерном?) мире просто некуда было передвигаться, как нам незачем передвигаться, скажем, из одного туннеля времени в другой. Но если бы человек начал воспринимать данные туннели времени каким-то новым, внезапно появившимся у него органом восприятия, будьте уверены, поводы для экскурсий нашлись бы в достаточных, и немалых в зависимости от престижности данного мероприятия, количествах!
Однако цели, которые ставил перед собой привередливый Создатель, по-прежнему не были достигнуты: животные не смогли завершить поставленный над мирозданием эксперимент. Тут требовалось что-то более упрямое, непредсказуемое и бесконтрольное – что-то вроде человека мыслящего, как вы уже понимаете. Сказано – сделано: Создатель приступил к внесению в проект необходимых исправлений. Однако исправить недоделки посредство внесения в систему новых характеристик объектов и субъектов не получилось – видимо, технологические возможности, находившиеся в распоряжении Создателя, оказались не безграничны, по причине чего автором был применен оригинальный, дотоле не употреблявшийся при программировании мироздания способ: таблица, в которой регистрировались не объекты, но ссылки – таблица мышления.
Как действует человеческое мышление, я объяснял: мысли прыгают по значениям подобно кузнечикам, хотя каждому из кузнечиков разрешено определенное число прыжков, после чего кузнечик вынужден поискать себе новое место для отталкивания.
С появлением в распоряжении организмов мышления произошел новый эволюционный скачок: организмы, не сумевшие быстро овладеть представившимися по случаю возможностями остановились в развитии, тогда как другие организмы, эволюционируя, сумели с помощью стрелкового, а затем огнестрельного оружия объяснить отстающим всю их историческую неправоту, а заодно разработать дарвиновскую теорию эволюции.
Это был предпоследний этап эволюции, а последним – когда Создатель выяснил, что разумные существа все равно не справляются с возложенными на них задачами, не будучи кооперированы, то есть объединены общей идеей, – стала возможность коммуникации, для чего разумным существам был придан слух. Вообще, с коммуникацией худо-бедно справляется и зрение, но Создатель, по всей видимости, решил перестраховаться и к прежним характеристикам объекта добавил слух. Вероятно, это произошло почти одновременно с созданием таблицы мышления, так что предпоследний и последний этапы эволюции слились в одном праздничном эволюционном акте под названием «Человек, пробудившийся средь окружающей природы и плюющий на нее».
Отличие человека от прочих представителей животного царства, полагаю, не качественное, но количественное. Никаких особых достоинств, которыми не обладали бы так называемые неразумные животные, у человека нет, просто ему повезло ловчее прочих примерить на себе новый костюмчик «существа разумного». Соответственно, весь интерес Создателя как организатора эксперимента сосредоточился на человечестве, а прочей фауне была уготована участь послужить торжествующему человечеству обедом. По уровню развития орангутанг стоит гораздо ближе к человеку, чем к какому-нибудь ракообразному – отсюда лишь вытекает эволюционный характер развития, о чем мы договорились ранее, а качественного перехода как не было, так и нет. С точки зрения качества деревянная палочка, которой орангутанг ковыряет банан, ничем не отличается от бороздящей небесную высь баллистической ракеты – еще погуманистичней будет, вероятно. Но количественные различия между орангутангом и человек – да, они налицо.
Чтобы интегрировать таблицу, в которой регистрируются «материальные» объекты, с таблицей мышления в единое целое – зачем-то Создателю это понадобилось, – пришлось проделать довольно сложный фокус: написать таблицу мышления в таблице объектов, так чтобы первая из названных составила подмножество второй. Возможно вы слышали о такой компьютерной игре «Minecraft». Ее мир состоит из кубиков, из которых сложены вещи, острова, континенты и т.п. Кубики можно переставлять, а также придавать им различные свойства – какие, неважно, потому что суть дела в другом. Пользуясь возможностями программы, один из пользователей составил из кубиков компьютерную программу (то есть компьютерную программу, написанную и действующую в другой компьютерной программе), в которой создал миниатюрный мир «Minecraft»: не острова с континентами, а всего лишь маленькую комнатку, но в точности такую, как если бы она была составлена из первоначальных кубиков. Идея понятна: создать комнату не перестановкой кубиков, что каждому доступно, а написанием из кубиков программы. То же, что одаренный пользователь с компьютерной игрушкой «Minecraft», проделал Создатель с нашим мирозданием – только несколько раньше и в более впечатляющих масштабах. Создатель из объектов одной базы данных, основной, создал дополнительную базу данных – таблицу мышления, – в которой стали регистрироваться ссылки на объекты основной базы данных. Одновременно в основной базе данных были усилены характеристики объектов: она начали характеризоваться слухом, который понадобился для коммуникации между начавшими мыслить субъектами.
Далее шло по накатанной: развитие фауны без качественных изменений, лидерство в эволюционной гонке человека. Которому не следует забывать: не исключены дальнейшие изменения структуры нашего мироздания, после чего человечество разделится на подвиды, одни из которых продолжат эволюционировать, а другие останутся на прежнем уровне развития. Пророческая идей Стругацких относительно появления люденов – не досужий вымысел, а эволюционная реальность, и единственный способ избежать подобного обидного для некоторых размежевания – завершить эксперимент до того момента, как Создатель начнет подумывать: «Чего-то мои микробы плохо размножаются. Не подсыпать ли им из пробирки чего-нибудь стимулирующего?».
Таких приблизительно взглядов на эволюцию придерживается экаунтология.
32. О жизни и смерти
Эволюция нами рассмотрена – по крайней мере, стало понятно, каким образом могла зародиться жизнь на Земле, – остановимся теперь на более трепетном и деликатном вопросе, а именно: на вопросе жизни и смерти.
Что такое жизнь? Идентификатор субъекта, которым Создатель нашего мироздания, вынужденно или наоборот в плановом порядке, обозначает берущие начало из нулевого объекта объектные цепочки. А смерть в таком случае? Чтобы ощутить дуновение смерти, предпримем путешествие по жизни, которое неизбежно заканчивается… вы знаете чем.
Итак, сначала образуется и дифференцирует далее безличный субъект – окружающая нас (хотя в момент образования никого не окружающая и не объемлющая) природа. Настает пора зародиться второй объектной цепочке, то есть субъекту, обещающему стать вполне себе личным, так как Создателю необходимо вторую объектную цепочку как-то обозначить. Хорошо, Создатель обозначает цепочку при помощи идентификатора субъекта, и новорожденный субъект (объект, дополнительно обозначенный идентификатором субъекта – объект-субъект, строго говоря) начинает существование. И сразу возникает вопрос: что будет, если этот новорожденный объект-субъект интегрирует с объектом, принадлежащим другой объектной цепочке? Возможно ли такое в принципе?
Да, возможно – отвечаю я.
Правда, отвечаю не слишком уверенно, поскольку сам постулировал необходимость обозначения новых объектных цепочек идентификаторами субъектов следующим образом: мол, нулевой объект имеет неопределенное содержимое, поэтому две части, вытащенные из него в разное время, могут пересекаться непредсказуемым образом. Как же они в таком случае могут интегрировать? Может ли какая-то часть обоих объектов объединиться сама с собой и что за уродец в результате такого объединения получится? Но по размышлении опасения рассеиваются. Если названные пересекающиеся объекты смогли быть одновременно извлечены из неопределенного нулевого объекта, то свободно смогут и интегрировать – при том, что их идентификация никуда не исчезает, а сохраняется. А поскольку идентификация субъектов, то есть их определенность в нашем информационном мироздании, действительно сохраняется, мы может спокойно поведать Urbi et Orbi, что произойдет при интеграции объектов, принадлежащих разным объектным цепочкам.
Два принадлежащих разным цепочкам объекта интегрируют в один составной. Допустим, один из объектов принадлежит безличной цепочке, то есть окружающей природе – рассмотрим пока этот вариант. В структуру база данных нашего мироздания Создателем добавлен атрибут «Идентификатор субъекта», и этот атрибут должен быть заполнен для каждого объекта, хотя бы пустым значением. Каким значением заполняется названный атрибут, если объединяются объекты, у одного из которых значение по нему непустое, а у второго – пустое. Всякое возможно, конечно же, но более естественным в такой ситуации представляется заполнение значения составного объекта непустым значением. Что это значит с обыденной точки зрения? Лишь то, что живое существо поглотило неживую материю. Неживая материя некоторым образом стала живой – не в смысле мультипликационного оживляжа, разумеется, а в том информационном смысле, что неживая материя стала частью субъекта. Собственно, никакой живой или неживой материи с точки зрения экаунтологии не существует: даже тот первоначальный объект, который образуется из нулевого и первым получает от Создателя идентификатор, является «живым» лишь благодаря идентификатору субъекта, а также характеризующим субъект признакам, но никак не благодаря идентификатору объекта и его признакам, которые ничем не отличаются от аналогичных информационных элементов безличного субъекта. Таким образом, одушевленное существо вполне способно иметь в своем составе неживую материю. Когда вы смотрите на свои руки и ноги, разве у вас не возникает ощущение, что ваше собственное «я», именуемое обычно душой, находится не в руках или ногах, а где-то в ином месте? Да что там руки и ноги, обычное человеческое восприятие себя как субъекта есть восприятие себя вкупе с одеждой, в которую вы облачены и которая уж точно не способна содержать в себе ваше собственное «я» – душу.
Перейдем ко второму случаю, когда объединяются объекты с непустыми значениями по идентификатору субъекта. Для субъекта – допустим, простейших живых организма, – объединяются в один составной, что в итоге получается? Наиболее вероятное: один субъект интегрирует в себя другого. Было два субъекта, а стал один, причем – обратите внимание! – мы рассматриваем (пока) ситуацию, в который один организм не пожрал другого, а интегрировал в себя без малейшего ущерба для интегрированного. Что получилось? Цельный составной организм, состоящий из… правильно, из других организмов, которые в процессе интеграции не померли, а продолжают себя прекрасно чувствовать и исправно функционируют. Это гораздо ближе к привычному представлению о живой материи, чем предыдущее! Живые клетки и микроорганизмы, функционирующие сами по себе и исходя из своих микроцелей, вместе с тем составляющие единый организм, объединенный идентификаторами составного объекта… и, разумеется, субъекта.
Мы рассмотрели зарождение и развитие живой материи. Прежде чем перейти к смерти, выясним – раз уж затронули тему – частный вопрос, вопрос живорождения (то есть появления субъекта не из нулевого объекта, а от другого субъекта). Как такое возможно с точки зрения экаунтологии, когда от одного субъекта «отпочковывается» другой субъект?
Точно таким образом, каким объединение двух субъектов в один составной. От составного объекта, обладающего идентификатором субъекта, отделяется часть, которая может обладать или не обладать собственным идентификатором субъекта. Если не обладает – значит, вы срезали ноготь или локон, а если обладает – тогда родили. Дело исключительно в идентификаторе субъекта. Еще встречается вариант, когда от составного объекта отделяется его составная часть, ранее обладавшая собственным идентификатором субъекта: это будет означать, что из вашего организма вышло что-то живое, ранее в нем обосновавшееся – паразит, наверное.
Как видите, возможностями придать или не придать объекту тот или иной идентификатор субъекта исчерпываются возможности преобразования не только так называемой мертвой, но и так называемой живой материи.
Теперь перейдем к анонсированной смерти, которая, как вы уже догадались, представляет собой не более чем утерю идентификатора субъекта. Это не душа отлетает от умершего тела, а его идентификатор субъекта. Рассматривая феномен смерти с экаунтологических позиций, происходит нечто схожее: некое событие, в результате которого субъект теряет свой субъектный идентификатор.
С больше степенью вероятности трагическим событием является не интеграция, а дифференциация. При интеграции терять субъекту свой идентификатор совершенно не обязательно (хотя возможно): субъект может стать частью большего организма без всякой потери, подобно тому как микробы становятся частью человеческого организма без малейшей утери своего собственного «я», вообще без лишних переживаний и возведения конечностей к небесам. Хотя ощущают ли себя микробы частью другого организма? Вряд ли. В этом случае и человек, став частью более крупного вселенского образования, вряд ли ощутит себя в чем-то ущемленным: по-прежнему будет болеть за ЦСКА и строить помаленьку дачу, не догадываясь, что его маленькие помыслы и заботы включены уже в общемировой распорядок, имеющий совсем, совсем другие задачи и масштабы.
Это при интеграции.
А при дифференциации Создатель оказывается перед выбором, какие идентификаторы субъекта присваивать двум объектам, появившимся из одного. Решение Создателя предсказуемо – в том смысле, что со сделанным выбором мы хорошо знакомы. Если у человека срезать кусочек ногтя, срезанный ноготь не оживет. Это означает, что в результате небольшой операции ноготь не получит собственный идентификатор субъекта, а человек, откладывая в сторону ножницы, останется при своем идентификаторе.
Случаи с живорождением и отделением от человеческого организма вредного паразита мы уже рассмотрели. В них отделившиеся объекты обладают собственными идентификаторами субъекта, – разница, как это ни смешно, в биологических деталях, которых мы не касаемся, и типе события: ребенок есть отделившаяся часть, ранее не существовавшая, а вредный паразит – существовавшая.
Наконец, третий случай, искомая нами трагедия – это разделение субъекта на части, обе из которых не обладают идентификаторами субъекта. Ярчайший и наиболее изученный человечеством пример такого рода – отделение головы от туловища, после чего общение первой части со второй, как и второй части с первой, как и их обеих с иными субъектами становится затруднительным. А что случилось-то – имею в виду, принципиально отличного от подравнивания ногтей? Лишь то, что ни один из разделенных объектов не сохранил при себе идентификатор субъекта. Идентификатор субъекта отлетел от обезглавленного тела, так что не воротишь. В самом деле.
Для отлетания идентификатора ввысь не требуется такого радикального средства, как обезглавливание – достаточно удушения подушкой, захлебывания водой, введения внутрь организма ядовитого вещества, банального смертельного заболевания на худой конец. Любой из указанных способов принципиально не отличается от обезглавливания: все то же самое, неудачный акт дифференциации или интеграции, а идентификатор субъекта… тю-тю, нет его больше. В результате скорбящие родственники, каталка и уютный пейзажик с русскими березками и металлическими оградами.
А вот почему случается смерть и возможно ли с данной «несправедливостью» бороться, на эти вопросы нет ответа. Вернее, есть, но отрицательные. Так устроено информационное мироздание – в соответствии с целями нашего Создателя, как утверждает экаунтология. Грустная штука смерть, короче. С другой стороны, ничто не препятствует использованию «отлетевшего» идентификатора субъекта в местах, где он впоследствии приземлится, особенно если будет доказано, что идентификатор субъекта не просто теряется, а остается при некоем дифференцировавшем объекте, хотя бы миниатюрном. Представьте, что вы отрезали ноготь, а идентификатор субъекта возьми и перепрыгни на него, и вот вы с изумлением обнаруживаете, что вы, оказывается, срезали не ноготь, а остальное свое тело, сами превратившись в крошечный и неприглядный, осознающий себя и свое незавидное положение ноготь. Законы природы не позволяют, однако экаунтология оставляет надежду: в отношении предсмертного вздоха такое вполне возможно.
33. Экономика - продолжение онтологии
В прошлый раз – логически, но не хронологически – мы
остановились на том, что Создатель нашего мироздания преследует свои цели. По
сути, мы являемся его подопытными кроликами, а раз так, остается уповать на то,
что при положительных конечных итогах экспериментатор не обидит своего подопытного
и угостит морковкой, которую у народов мира принято представлять в виде вечного
блаженства с тем или иным национальным колоритом. Ничего иного нам с вами
просто не остается. Это есть телеологический аспект экаунтологии, неназойливо
разворачивающийся во второй ее крупный дисциплинарный раздел – экономику.
Что есть экономика? Наука о хозяйствовании. Однако
хозяйствует человек не по собственной прихоти, а повинуясь необходимости – не онтологической,
тем не менее отчетливо выраженной в устройстве нашего мироздания и всесторонне проявляющейся.
В предыдущих статьях говорилось, что большинство фактов
нашего бытия обусловлены онтологическим устройством мироздания – большинство,
но далеко не все. Я предположил, что выбор одного из множества альтернативных
устройств мироздания вызван преследуемыми Создателем целями. А что еще было
предполагать? Если экспериментатор из множества имеющихся у него колбочек и пипеточек
выбирает именно эту, возможностей всего две: либо выбор случаен, либо он
обусловлен целями эксперимента. Исходя из общего ощущения рациональности
мироздания, было предположено второе: если я неправ, говорить все равно не о
чем и незачем – случайность установленных в мироздании законов просто не
позволяет заниматься научной деятельностью.
Итак, некоторые из фактов нашего мироздания, в том числе стоящая
перед человеком необходимость хозяйствовать, обусловлены целями поставленного
Создателем эксперимента. Человечество вполне могло не хозяйствовать, а срывать
с деревьев бананы и апельсины, как это делают представители животного царства,
однако бананы и апельсины достаются людям почему-то с бóльшим трудом, чем низшим собратьям по эволюционному
древу – неспроста, видимо. Логично предположить, что этим далеко не
онтологическим фактом Создатель направляет человечество по нужному ему,
предписанному планом эксперимента пути. Действовать в требуемом направлении для
достижения поставленных перед человечеством целей – вот к чему посредством
недостатка бананов, апельсинов и необузданной фантазии подстегивает нерадивое
человечество Создатель. Мысль не новая, вместе с тем верная – не отказываться
же от нее из-за того, что многие философы высказывали ее ранее вашего покорного
слуги?
Человек – и онтологически, и психологически – рождается стимулированным
к действию. Но действовать можно в разных направлениях: выстраивать из кубиков
окружающего мира одно, или другое, или третье. Свобода воли – вопрос туманный,
о чем говорилось ранее, но недоказанность существования свободы человеческой
воли обоюдозаточена, причем утверждение нами телеологии в качестве основного
фактора, определяющего устройство мироздания, говорит скорее в пользу обратного.
Если эксперимент может завершиться успехом или неудачей – а зачем еще нужен
эксперимент, как не для подобной проверки?! – то свобода человеческой воли (если,
конечно, человек действительно является главным подопытным кроликом
эксперимента) существует. Подопытный кролик способен действовать одним либо
другим образом. Баланс между свободой и вынужденностью действий человека – грань
весьма тонкая, о которой мы не можем судить, не зная подоплеки эксперимента, но
сама грань прослеживается довольно четко, будучи зашифрована в устройстве
мироздания. Шифровка понятна: движение в правильном направлении поощряется, в
неправильном – преследуется.
Поощрение и преследование проявляется в экономической сфере.
Хозяйствуя правильным образом, тем самым преобразуя мироздание в правильном
направлении, человечество добивается наилучших результатов, тогда как ошибочное
хозяйствование приводит к результатам плачевным, отражающимся на человеческом
сообществе негативным образом. Я говорю не о конкретных индивидах, а обо всем
человечестве, поскольку эксперимент ставится со всем человечеством. В смысле
хозяйствования у человечества общие задачи, а факт личного потребления – вне
рамок эксперимента, то есть без привязки к преследуемым Создателем неведомым
целям, занятие абсолютно бессмысленное, хотя бы многим конкретным индивидам и
представлялось обратное. Однако первичен будущий положительный результат, ради
которого человечество сотворено и преобразовано в современный облик, а не
насыщенность чьего бы то ни было желудка гастрономическими изысками. Что эти
гастрономические изыски с точки зрения мироздания?! Действие – стимулирование,
действие – стимулирование, вот цикл, в котором вынужден вращаться человек в
продолжение поставленного Создателем эксперимента.
Действие – это производство, а стимулирование – потребление.
Соотношение между названными категориями и составляет предмет экономического
изучения. Но об этом в следующей статье.
34. Что такое труд?
Действие – производство, стимулирование – потребление. Поговорим
о производстве, а именно о труде, составляющем движущую силу производственного
процесса.
Что такое труд? Его можно определить как действие,
нацеленное на получение пригодного для потребления продукта. Хотя имеются
некоторые аспекты, делающие понятие труда не таким одномерным, каким оно
кажется поначалу.
Прежде всего, труд – это всегда человеческий труд или
случаются проявления труда в животном царстве, например при строительстве
муравьями своего муравейника? Чем принципиальным отличаются действия людей при
возведении жилой многоэтажки от действий муравьев, целеустремленно и
сосредоточенно переносящих палочки и хвойные иголки? С видимой стороны ничем:
результаты строительства, и те мало чем отличаются друг от друга. Отчего же в
таком случае действия человека принято именовать трудом, а действия муравьев –
если и принято, то лишь образно, в художественной литературе?
Экономистам не приходит в голову всерьез рассматривать
муравьиные действия в качестве производственного фактора. Муравьи – не люди, в
этом дело, по всей видимости. Сказывается расположение муравьиного семейства
ниже человеческого на эволюционном древе. Это правильно, ведь эволюция
предполагает совершенствование не только биологических особенностей организма,
но и экономических отношений, в которые развивающиеся организмы вступают. И в
этом смысле человеческий труд – далеко не то же самое, что муравьиный.
Человеческие отношения в сфере экономики дифференцированы гораздо глубже: муравьи
не вступают в товарообменные отношения, насколько мне известно, тем самым
соответствие произведенного потребляемому, составляющее единственный стимул в
экономических действиях человека, не играет для них никакой роли. Вряд ли
питание конкретного муравья зависит от его трудового вклада в общее дело.
Следовательно, экономические отношения в муравьином семействе настолько
примитивные, что с точки зрения развитых экономических отношений в человеческом
обществе в самом деле представляют собой нечто не вполне экономическое, точнее
– вполне недоэкономическое, что позволяет не расценивать действия по
строительству муравейника в качестве полноценно экономических.
Кто у нас венец эволюции – человек или муравей? Если
человек, если за ним закреплена роль созидающей силы мироздания, как всем нам
хочется думать, тогда экономика, выполняющая стимулирующую роль в этом процессе
– прерогатива человечества. Муравей, какой бы сложности и комфортабельности
муравейники он ни строил, – всегда в отстающих, он – это отброшенный за
непригодностью эволюционный элемент, муравьиные строительные потуги никогда не
приведут к достижению конечной задумки Создателя, потому экономические
отношения применительно к нему непригодны, а если бы и были пригодными,
оказались бы заведомо бессмысленными.
Труд – всегда человеческий труд, и если я говорю о труде, то
имею в виду некоторые обладающие известными характеристиками человеческие
действия.
Человеческие действия?... Действия?.. С точки зрения
экаунтологии любое действие, в том числе человеческое, есть проявление силы,
понятие которой рассматривалось в онтологическом разделе. Мироздание устроено
таким образом, что в череде регистрируемых объектов действуют строгие
закономерности, известные нам как законы природы: вещь, не имеющая точки опоры,
устремляется к земле, и т.п. Перечислением существующих законов природы
занимаются физики, для экаунтолога важно само их наличие, делающее возможным
установление соответствия между объектами. Если после регистрации первого
объекта всегда следует регистрация второго объекта, это значит, что первый
объект воздействовал (имеется в виду, с применением силы) на второй объект,
вследствие чего второй объект возник или претерпел изменения. Мы ударили
молотком по гвоздю, и послушный гвоздь вошел в доску по самую шляпку. При этом в
мироздании устроено так, что первый объект – очень часто, как в случае с
молотком, хотя не всегда, – видимых
изменений не имеет, тогда как второй объект ощутимо изменяется. Это позволяет
говорить о причине и следствии:
· молоток – причина того, что гвоздь заколочен в
доску;
· гвоздь, заколоченный в доску, – последствие
удара по нему молотка.
Для обозначения объекта, подвергнувшего другой объект
изменению (причина), и объекта, который подвергнулся изменению в результате
воздействия на него первого объекта (следствие), придуманы термины,
соответственно «орудие» и «предмет». Правда, указанная терминология
используется в сфере экономики – обычно говорят об орудиях труда и предметах
труда, – но от этого суть дела не меняется: проявление силы, то есть
установленных Создателем мироздания законов природы, всеобще и повсеместно.
Применительно к выполняемым людьми действиям – труду – человек
в его телесной оболочке представляет собой типичное орудие. Как бы человек ни
действовал, в общем случае его действия приводят к изменению предмета, на
который действия направлены, сам же человек – одушевленное орудие труда –
остается без изменений, совсем как молоток, при помощи которого гвоздь
заколачивается в доску. В противоположность человеку объекты, им изменяемые,
представляют собой предметы.
Связка «орудие-предмет» представляет собой
последовательность происходящих событий. Молоток ударяет по гвоздю не по
собственной инициативе, им движет человеческая рука. В данном случае имеет
место такая каузальная (причинно-следственная) цепочка:
· человек (орудие) воздействует на молоток
(предмет, изменяющий свои качества);
· молоток (относительно гвоздя уже орудие)
воздействует на гвоздь (предмет, изменяющий свои качества).
Таким образом, человек – один из рядовых пунктов в общих
пронизывающих наше мироздание каузальных связях, отличающийся от других орудий
лишь тем, что осознает себя.
При подобном раскладе довольно четко – с точки зрения
экаунтологии, разумеется, – прослеживаются намерения Создателя. Создателю понадобился
эксперимент, и информационное мироздание было создано. Для достижения
экспериментальных условий потребовалась предварительная подготовка – эволюция,
а впрочем, весьма вероятно, она составила непосредственно ход эксперимента. В
ходе эволюции были созданы субъекты, обладающие определенными способностями, главным
среди которых оказалась способность «посмотреть» на себя со стороны – мышление,
реализованное в виде специфической дополнительной базы данных. Венец реализованного
конструкционного подхода – человек – приобрел возможность оценивать свои
действия по преобразованию мироздания. И не важно, насколько его оценка, как и
сами действия, предопределены действительно свободной волей, а насколько
представляют иллюзию, мы об этом никогда не узнаем. Важно, что подобные
способности у человека имеются и, насколько можно судить, составляют его
основное телеологическое достояние. Человек – орудие в руках Создателя,
назначенное для преобразования мира. Но – обладающее возможностью действовать в
ином направлении, отчего особое значение приобретает трактовка мироустройства,
в частности ответ на вопрос, какое человеческое действие является трудом, а
какое не является?
Отвечаю. Если действие – производство, а стимулирование –
потребление, как мы договорились, то трудом является любое действие,
завершающееся потреблением.
Обращаю ваше внимание, что рамки человеческого потребления
установлены Создателем весьма жестко, если не сказать жестоко. Человека можно
принудить выполнять практически любые, соответствующие человеческим
возможностям действия, в том числе самые глупые и бесполезные, однако принудить
человека потреблять нечто, не соответствующее человеческим потребностям, выше
человеческих сил. За подобным принуждением следует, как правило, смерть, чего
не скажешь о принуждении к бесполезным или неосмысленным действиям. Другими
словами, Создатель жестко контролирует человеческое потребление, однако вполне
толерантен к человеческим действиям. Отчего так – не оттого ли, что первое
является критерием второго, то есть потребление является критерием действий? Человек
вправе действовать как ему вздумается, при этом определенные действия приводят
или не приводят к определенным последствиям – например, к заколачиванию гвоздя
в доску приводит удар по гвоздю молотком, но никак не прыганье на одной ножке. Создатель
как бы подсказывает человеку: хочешь выстроить дом – работай молотком, а не
прыгай на одной ножке. А что получилось бы, если бы человек контролировал свои
потребности по собственному разумению – обладал способностью умерять чувство голода
или делать тело нечувствительным к температурным воздействиям? Критерии к
действиям в определенном направлении оказались бы размыты, в результате чего
несознательное человечество утеряло даже номинальную возможность завершить
мирозданческий эксперимент положительно.
Исходя из сказанного, труд – такое проявление человеком
силы, которое завершается человеческим же потреблением. Потребление – как и
труд, человеческое: награждается потреблением субъект, проявивший силу в заданном
Создателем направлении.
Рассматривая каузальность в виде непрерывно и
последовательно действующих цепочек, можно заметить такую теоретическую шероховатость:
никогда не знаешь, чем каузальная цепочка закончится. Плотник справно поработал
инструментами, в результате чего был сооружен дом – отлично. Через месяц в дом
ударила молния, вследствие чего сгорел не только свежевыстроенный дом, но и вся
деревня. Если проследить по каузальной цепочке, виновником пожара должен быть
назван плотник: не будь его, дом не был бы выстроен, молния ударила бы в
незастроенное место, пожара не возникло бы и деревня осталась цела. Кто виновен
в несчастье? Плотник, разумеется – который тем не менее ни сном ни духом: не
мог же он предугадать, в самом деле, что молния ударит в избранное для
строительства место? Однако речь идет не о неумышленной вине плотника, а о том,
следует ли квалифицировать его действия в качестве труда? С одной стороны,
выполненные плотником производственные действия привели к созданию продукта,
нашедшего своего потребителя (если мы предположим, что дом до момента трагедии
был заселен), с другой стороны – данные действия привели, помимо прочего, к
уничтожению целой деревни, то есть труда других производителей, причем в
гораздо большем объеме. Следует ли признать, что плотник честно трудился, или
его действия должны быть расценены нами как неосознанное вредительство?
Каков бы ни был ответ, усложним задачу. На месте пепелища
обнаружились залежа полезных ископаемых, что дало возможность жителям деревни
отстроить ее поодаль и заново в гораздо более богатом и обустроенном виде. И
все это благодаря уничтожившему дома пожару, который случился благодаря тому,
что плотник выстроил дом в месте, в которое ударила молния. Вредитель наш
плотник или честный труженик?
Рассуждая в подобном духе, можно придти к выводу, что
значащим узлом в каузальной цепочке может явиться не только действие, но и
бездействие. Допустим, плотник честный труженик. Но в таком случае, его
бездействие – если бы он передумал строить дом в данном месте и не построил
его, – следовало бы считать вредительством. Каков негодяй: мог сжечь всю
деревню, в результате чего обнаружить залежи полезных ископаемых, которые
позволили бы жителям разбогатеть, – однако не построил, вследствие чего залежи
не обнаружились. То, что плотник действует неосознанно, не служит ему
оправданием – мы рассуждаем не об этических, а о каузальных аспектах
совершенного либо не совершенного действия. Так все-таки, вредитель или герой?
Ответа не будет, поскольку неверна сама постановка вопроса.
Нельзя сказать вредитель или герой задействованный в причинно-следственной
цепочке плотник, поскольку каузальные цепочки, а вместе с ними человеческая история продолжаются. Завтра
выяснится, что залежи полезных ископаемых на месте деревни не к добру, и
плотника придется вновь переквалифицировать из героев в негодяи, и так до
бесконечности – до момента, пока история человечества не оборвется. Но в этом
случае в квалификации действий плотника отпадет необходимость: какая там квалификация,
когда эксперимент завершен?! Квалификация актуальна на протяжении эксперимента,
из чего следует вывод: потребление – конечный критерий. Если выстроенный
плотником дом использовался для человеческого потребления, усилия плотника
должны быть квалифицированы в качестве труда, в противном случае не должны. На
первый план выходят не последствия, которые все равно невозможно просчитать, а
нечто достаточно конкретное: использовался ли дом в качестве жилища до того,
как сгорел.
Плотник не мог просчитать последствий своих действий, и мы
тоже не можем. Однако плотник хорошо понимал, чем занимается: строит дом, – и,
если успел в нем пожить хотя бы некоторое время (ради упрощения ситуации
предполагаю, что дом строился плотником для себя), был вознагражден за
строительство самим фактом потребления. Остальное – от лукавого. Чем одно (строительство
дома) отличается от другого (последствий, не просчитываемых в русле каузальных
цепочек)? Осознанностью действий, несомненно. Строительство осуществлялось
сознательно, а прочего плотник не ведает – он же не сознательно сжигает деревню.
Следовательно, при квалификации действий в качестве трудовых обязательным
является осознанность: трудовыми могут считаться лишь те действия, которые
осуществляются осознанно. Строительство плотником дома – осознанное действие,
следовательно трудовое (при соблюдении прочих условий), а вот если бы плотник,
скушав яблочко, выбросил огрызок на обочину, вследствие чего через десять лет
на обочине произросла роскошная плодоносящая яблоня, данное действие плотника
никак нельзя было бы квалифицировать в качестве трудового. Посадка плодового
дерева – забота не плотника, но садовника, ибо осуществляется тем с намерением
не просто забросить огрызок в кусты, а высадить плодовую культуру.
Характеристики, позволяющие квалифицировать какие-либо
действия в качестве труда, оказываются таковы:
· трудовые действия выполняются человеком;
· они имеют силовой характер;
· они завершаются потреблением произведенного
продукта;
· они являются осознанными.
35. Принцип "каждому по труду": незыблемый и конвертируемый
Производство должно соответствовать потреблению.
Из данного утверждения вытекает святое трудовой теории
стоимости: принцип «каждому по труду». Соблюдение названного принципа возможно,
если производимые и соответственно потребляемые вещи измеряются в труде – в
первую очередь производимые, разумеется, так как для потребления вещи ее
необходимо предварительно произвести. Потребляемые вещи остается лишь учитывать,
ведь трудозатраты на их производство – какое количество рабочего времени
затрачено на изготовление данных вещей – уже известны.
Труд измеряется в продолжительности времени, для чего
Создателем нашего мироздания предусмотрено циклическое вращение небесных светил
вокруг друг друга. С этим проблем нет, однако множество методологических
сложностей возникает при практической попытке подсчета трудозатрат,
приходящихся на изготавливаемые вещи. Основная из них, на чем спотыкается
большинство сторонников трудовой теории стоимости, это: каким образом подсчитывать
трудозатраты при использовании орудий труда.
Напомню, что орудие – это вещь, силовым образом
воздействующая на другую вещь, в результате чего та изменяет свои
характеристики. Человек – орудие, предназначенное для изменения мироздания
согласно первоначальному замыслу Создателя… но зачем Создателю понадобились
другие орудия? Только ли для того, чтобы поставить в их ряду человека, либо
конструкция мироздания более неочевидна и неодушевленные орудия – такой же
элемент переустройства мироздания, как и одушевленный человек? Думается мне, что
верно второе, и Создатель исходил из тривиального предположения, что одно
орудие хорошо, а много орудий лучше. Одно дело маленький и хлипкий человек, и
другое – окружающие его неодушевленные орудия. Кто бы сомневался, что помощью
неодушевленных орудий, если по-умному их задействовать, можно переустроить
мироздание более эффективно?!
Но вопрос не в этом, а в том, каким образом заставить
человечество использовать орудия в своей производственной деятельности. Не эффективностью
ли конечного результата – тем, что при помощи орудий труда человек достигнет
лучших производственных успехов, соответственно сможет больше и качественней
потреблять? Впрочем, потребление является не целью человеческой жизни, а скорее
приманкой, заставляющей человека жить и действовать, – об этом свидетельствуют
хотя бы ограниченные возможности базовых потребительских функций человека.
Потребление возникает по мере производства, то есть по мере продвижения
человека к конечному результату эксперимента, поставленного Создателем. А без
конечного результата – преобразования мироздания, и являющегося целью
человеческого существования, – кому оно нужно, потребление?! Его биологически
необходимый объем был достигнут человечеством еще в ранних исторических периодах,
однако человечество все к чему-то стремится, желает все большего и большего.
Нет, такой вариант Создателем, наверное, рассматривался:
чтобы при использовании орудий труда человек получал потребление в больших
объемах, – однако по причинам, о которых ниже, Создателем был избран иной
вариант, предусматривающий конвертацию труда одной продолжительности в труд
другой продолжительности.
Поясню, что имеется в виду.
Когда человек изготавливает орудие, используемое не для
потребления, а для производства других вещей, он тем самым… можно сказать, что
вместо себя он использует заместителя. Если человек – одушевленное орудие,
обладающее способностью изготавливать продукты, то и другие вещи – такие же,
обладающие аналогичными способностями орудия, хотя неодушевленные. Но какая с
точки зрения потребления разница, кем будет изготовлена потребляемая вещь – одушевленным
или неодушевленным орудием труда? Одушевленность в данном случае не имеет
значения.
Если рассматривать производство с такой стороны, понятно,
почему использование неодушевленных орудий открывает перед человечеством фантастические
перспективы. Именно потому, что продолжительность изготовления неодушевленного орудия
может не совпадать с продолжительностью его работы.
Допустим, что пахарем изготовлен искусственный человек –
неодушевленное орудие труда, которое умеет пахать без всякого надзора со
стороны производителя, причем с равной производительностью и качеством. Мастер
отправляет искусственного человека пахать вместо себя, а сам получает
возможность передохнуть. В каком случае изготовление искусственных людей
окажется выгодным? Ответ очевиден – в том случае, если продолжительность
изготовления искусственного человека будет меньше продолжительности работы искусственного
человека в поле:
- если, к примеру, на изготовление искусственного человека требуется 2 дня, а искусственный человек сможет проработать в поле до своего выхода из строя 3 дня, тогда выигрыш в продолжительности составит 1 день;
- а вот если, при тех же сроках работы искусственного человека в поле, на его изготовление потребуется 4 дня, тогда 1 день составит уже проигрыш. Ясно, что производить подобных искусственных людей себе дороже – проще горбатиться в поле самому.
Теперь вам понятно, почему Создатель предпочел данный вариант
альтернативному, состоящему в стимулировании человеческого потребления? Если бы
в результате использования орудий человек и начал лучше питаться,
продолжительность человеческого труда, хотя и направлялась в нужном Создателю
направлении, оставалась бы прежней. В случае же с конвертацией одной
продолжительности труда в другую человечество перешло, как говорили в советские
времена, с экстенсивного на интенсивный путь развития.
Сказанное означает ревизию принципа «каждому по труду», ведь
изготовивший искусственного человека пахарь должен получить возмещение не за
собственный труд, а за труд своего искусственного заместителя. Согласитесь, это
справедливо. Какое дело конечному потребителю до того, одушевленное или
неодушевленное орудие произвело продукт – важно, чтобы данное орудие получало
по продолжительности работы над конечным продуктом потребления. Возмещать в
данном случае следует продолжительность работы неодушевленного орудия, но так
как само оно получить возмещение не в состоянии, получает возмещение производитель
искусственного человека – пахарь, вне зависимости от того, какую
продолжительность времени он затратил на изготовление своего неодушевленного заместителя.
В результате при использовании неодушевленных орудий проработать можно одну
продолжительность времени, а получить возмещение за другую продолжительность, тем
самым конвертировать одну продолжительность в другую. Это и есть анонсированная
ревизия принципа «каждому по труду».
То, что работа орудий должна возмещаться не по стоимости их
изготовления, а по времени работы, не есть опровержение принципа «каждому по
труду», а лишь его уточнение. Хотя весьма существенное, заставляющее по-новому
взглянуть на трудовую теорию стоимости, вплоть до полного ее переосмысления.
36. Подсчет трудозатрат при кооперации
Для целей своего эксперимента – преобразования мироздания – Создателем
предусмотрено не только использование орудий труда, но кое-что еще, в частности
кооперация, при подсчете трудозатрат в рамках которой возникают не меньшие
сложности, чем при использовании неодушевленных орудий.
Задача такова: распределить трудозатраты между несколькими участниками
производственного процесса, трудящимися над изготовлением продукта одновременно.
Когда работник один, с ним вопросов не возникает: все им наработанное оценивается
по продолжительности рабочего времени. А если работников несколько, если они
скооперировались и одновременно корпят над единственным продуктом, как
определить трудовую долю каждого из работников в нем?
Возникает соблазн ввести коэффициенты трудового участия или
иным схожим образом обозначить так называемый трудовой вклад в производство
каждого из его участников. Как только это происходит, трудовая теория стоимости
в качестве научной дисциплины приказывает долго жить, ясно почему: либо
определение трудового вклада по продолжительности труда, трудовому измерителю,
дарованному человечеству Создателем, либо всяческие произвольные коэффициенты
без намека на объективность. В последнем случае принцип «каждому по труду» не соблюдается
и служит маскировкой обыкновенных стяжательских инстинктов.
Скажу сразу, что измерение трудозатрат в продолжительности
труда возможно без всяких коэффициентов трудового участия, противных трудовой
теории стоимости. Для этого необходимо воспринимать трудовой процесс в качестве
определенных каузальных (причинно-следственных) связей. Вот несколько
работников трудятся над изготовлением единственного продукта. Совместный труд работников
– причина того, что продукт будет изготовлен, а сам продукт – следствие их осмысленных
действий, именуемых трудом. При этом предполагается, что, не будь хотя бы
одного из работников, продукта в его окончательном виде не изготовить. Но если
участие каждого из работников является необходимым условием изготовления
продукта, разве не понятно, что работники изготавливают продукт в равной
степени – пропорционально отработанному времени, которое в случае совместной
работы является одинаковым у каждого из них?
В этом месте рассуждения я обычно привожу пример с
переноской бревна, который хорош вследствие своей наглядности. Мускулистый Петр
и худосочный Антип переносят бревно, при этом каждый старается как может, в
меру своих физических возможностей. Предположим, Петр ровно вдвое сильнее Антипа,
соответственно принимает на себя вдвое большую тяжесть. Каков трудовой вклад в
переноску бревна каждого из скооперировавшихся участников? Как ни парадоксально,
вклад равный, поскольку без Антипа мускулистый Петр, несмотря на всю свою
физическую мощь, бревно не поднял бы – точно так же, как Антип без помощи
Петра. Следовательно, с точки зрения выполненной работы – каузальных связей,
заключающихся в чередовании причин и следствий, – участие работников в
переноске бревна абсолютно одинаковое, и вознаграждаться должно одинаково. А
если бы Петр поднапрягся и поднял неподъемное бревно в одиночку? В этом случае
ему никто не мешал и перенести бревно в одиночку, тогда возмещение за
выполненную работу досталось бы одному Петру, никак не стоящему в сторонке Антипу.
Принцип «каждому по труду» сохраняется и при кооперации, как
видите: никаких коэффициентов трудового участия для определения вклада
работников в общее дело не требуется.
При всей своей неоднозначности, ситуация, конечно, довольно
элементарная, предусматривающая равную продолжительность работы участников
трудового процесса. Как подсчитывать трудозатраты в еще более спорных случаях,
вы узнаете из следующих постов.
37. Деление трудозатрат между сопроизводителями
Помимо кооперации, существует разделение труда: производители
трудятся над продуктом не одновременно, а последовательно. Очевидно, что при
подсчете приходящихся на продукт трудозатрат продолжительность труда производителей
должна суммироваться. Никаких принципиальных сложностей в суммировании
трудозатрат участвующих в трудовом процессе производителей как будто нет, но они
немедленно возникают при попытке выполнить вычисления на практике. Вопрос в
том, какова продолжительность работы скооперировавшихся производителей: делить
общее время трудового воздействия на число производителей либо не делить, считая
по фактическому воздействию каждого из производителей?
Когда два грузчика переносят бревно, а потом делят его поровну,
не важно, сколько времени они отработали – важно, что бревно делится поровну.
Но притащенное из леса бревно – продукт, в котором не принимали участие другие
производители. А если принимали? Допустим, третий участник производственного
процесса поколол бревно на дрова, как теперь осуществлять дележ – между уже не
двумя, но тремя сопроизводителями? Здесь продолжительность труда переносчиков
бревна имеет значение. Допустим, сам процесс переноски бревна занял два часа,
затем третий участник процесса в течение двух часов колол дрова. Можно
посчитать, что каждый грузчиков работал в течение двух часов, на протяжении
которых тащил бревно вместе со своим компаньоном, а можно – что общее время
переноски составило два часа. Но поскольку грузчиков было двое, два часа
необходимо поделить надвое. Согласитесь, в этом есть резон: если бы грузчики
захотели привлечь к переноске третьего товарища, работа у них пошла бы веселее.
Но почему должен страдать тот участник производственного процесса, который
колол дрова? Его работа не зависит от количества грузчиков, притащивших бревно
из леса: какое дровосеку до нее дело? Очевидно, что дровосек должен получить
возмещение за свой труд независимо от числа грузчиков.
Итак, имеется два варианта возмещения. При первом варианте каждый
из сопроизводителей получает по продолжительности труда: поскольку каждый
трудился в течение двух часов, все поленья делятся на три равных части. При
втором варианте имеет значение наличие одновременного труда, то есть
кооперация. Двое грузчиков тащили бревно совместно в течение двух часов,
поэтому два часа делятся надвое: в итоге на каждого из грузчиков приходится по
часу возмещения. Общие трудозатраты на производство поленьев составили четыре
часа. Дровосек, коловший дрова в течение двух часов, получает половину
поленьев, а грузчики, трудившиеся также в течение двух часов, но совместно – по
четверти поленницы каждый. По трети или по четверти поленниц, есть разница? Такая
вот справедливость в соответствии с трудовой теорией стоимости.
Однако усложним задачу: пусть наши грузчики используют при
переноске бревна ремни. Как теперь делить поленья, спрашивается? Имеется
дровосек, коловший бревна, также грузчики, перенесшие бревна, также
изготовитель ремней для переноски бревен. Как делить поленья?
Дровосек сразу отпадает – по причинам, названным выше: его
трудовая деятельность никак не зависит от наличия или отсутствия ремней для
переноски бревна, его доля определена. Остаются грузчики и изготовитель ремней.
Поскольку ремни использовались в течение двух часов – все то время, что
грузчики перетаскивали бревно, - очевидно, что мастер должен получить
возмещение наравне с грузчиками. Вспомните, как мы трактовали использование неодушевленных
орудий: производитель отправлять работать вместо себя неодушевленное орудие,
что дает возможность конвертировать труд одной продолжительности в труд другой
продолжительности. Ремни «трудились» тот же самый период, что и грузчики,
поэтому изготовитель ремней должен получить наравне с грузчиками: два часа
должны быть разделены на троих, в результате чего каждый из трех
сопроизводителей получит по сорок минут возмещения. Два часа за дровосеком и по
сорок минут за остальными – такова справедливая пропорция дележки поленницы.
Обратите внимание, что изготовитель ремней получает возмещение вне зависимости
от того, сколько времени у него ушло на изготовление ремней: неодушевленные
орудия возмещаются не по стоимости их изготовления, а по продолжительности
использования, как говорилось.
Все правильно, но есть немаловажное уточнение. Ремней для
переноски бревен два. А что если изготовитель ремней пожелает увеличить свою
долю и начнет рассуждать следующим образом: «Ремней я изготовил два,
следовательно, я должен получить возмещение за каждый ремень в отдельности.
Двое грузчиков плюс два ремня, всего четыре производителя. Следовательно, моя
доля в переноске – половина, а по четверти приходится на каждого из грузчиков».
Увы, сторонник трудовой теории стоимости должен будет отказать
изготовителю ремней в претензиях, по причине их полной необоснованности.
Как объяснялось в онтологическом разделе экаунтологии, вещи
обладают вложенностью – человек как одушевленная вещь в том числе. Определить,
что является человеком, удается лишь за счет его идентификации в качестве
субъекта – достоинство, которым неодушевленные вещи совершенно не обладают. Соответственно,
у неодушевленных вещей отсутствует естественная, данная Создателем точка, с
которой возможно вести отсчет трудозатрат. Можно посчитать, что ременное приспособление
одно, состоящее из двух отдельных ремней, а можно – что ремней два. А еще можно
выделить у каждого из ремней отдельные части, на которые приходится особая
нагрузка, и сказать, что основанная работа по переноске бревна выполняется
этими частями ремня, тогда как остальные части ремня остаются почти без дела.
Когда весь ремень изготовлен одним производителем, данные теоретические
рассуждения роли не играют, но что бы случилось, если бы части ремня были
изготовлены несколькими производителями? От этого зависела бы величина
возмещения, приходящегося на каждого из производителей, и спорам не было бы
конца.
Очевидно, что Создателем должен быть предусмотрен
единственно верный способ подсчета трудозатрат изготавливаемых продуктов, и
этот способ, по моему мнению, - принятие всех одновременно используемых в
производстве неодушевленных орудий за единицу, то есть за единое орудие,
воздействующее на изготавливаемый продукт наряду с каждым из одушевленных
производителей. Все неодушевленные орудия, если они воздействуют на предмет
совместно, воздействуют на предмет в качестве единой вещи: имеет место одно
воздействие, а не несколько. В этом случае все равно, считать используемые при
переноске ремни за одно приспособление или за два – причитающееся за них
возмещение от данного фактора зависеть не будет. Доля изготовителя ремней в
трудовом процессе определена: он получит третью часть от общей
продолжительности переноски – ровно сорок минут возмещения, о которых мы сразу
заявили.
Проблема распределения трудозатрат между сопроизводителями
решена. Не окончательно, разумеется – нам еще многое предстоит понять и
уточнить.
38. Распределение трудозатрат при дифференциации продукта
Мы рассмотрели случаи распределения трудозатрат при
использовании орудий труда, а также при одновременном и последовательном труде
нескольких сопроизводителей. Остается нерассмотренной последняя сложная
ситуация, вполне практическая: как распределять трудозатраты при дифференциации
продукта на части? Речь пойдет о распределении трудозатрат не между
участвующими в производственном процессе производителями, а между частями
изготавливаемого продукта, что в конечном итоге все равно выливается в
распределение трудозатрат между производителями.
Легко подсчитывать затраты при интеграции: если вещь
продолжительностью изготовления 5 часов интегрировала в другую вещь,
продолжительностью изготовления 6 часов, то трудозатраты, приходящиеся на
результат интеграции, составят 5 + 6 = 11 часов. В этом не приходится
сомневаться. Но как быть с дифференциацией?
Предположим, вещь с трудозатратами 11 часов разделяется
надвое. Необходимо подсчитать трудозатраты, приходящиеся на полученные
продукты, каждый из которых – обратите внимание, читатель, – используется в
дальнейшем производстве. Как разделить
11 часов надвое (объективно, разумеется, потому что волюнтаристское разделение,
ставящее крест на трудовой теории стоимости, нас не интересует)? Какова
продолжительность труда, приходящаяся на каждый из полуфабрикатов?
Истинно объективное решение связано с поиском объективного –
причем единственного объективного! – измерителя, который следует принять в качестве
базы распределения. Очевидно, что на эту роль подходит только масса, не что
иное.
Вспомним, что говорилось о массе в онтологическом разделе
экаунтологии. Масса вещи определяется числом потенциальных дифференциаций,
которые с данной вещью можно выполнить. Между тем онтологической причины
определять массу вещей взаимным взвешиванием не находится.
Все правильно, онтологической причины нет, потому что
причина тому телеологическая: Создателю нашего мироздания необходимо было дать подопытному
человечеству объективный критерий для исчисления трудозатрат при дифференциации
вещи на части – и такой критерий был дан вне онтологической необходимости, хотя
в рамках общего онтологического мироустройства. Трудозатраты следует разделять
пропорционально массе получаемых при дифференциации частей – вот
телеологическое назначение массы, которая и есть тот единственный объективный измеритель,
необходимый нам для решения задачи.
В нашем примере мало знать, что трудозатраты, приходящиеся
на дифференцировавшую вещь, составили 11 часов, нужно еще располагать
сведениями, какова масса полученных в результате дифференциации продуктов. Если
их масса составляет, скажем, 10 и 1 кг, то на каждый из продуктов приходится
соответственно 10 и 1 час рабочего времени. Таков правильный метод
распределения трудозатрат между продуктами дифференциации.
Прикинем, к каким последствиям приводит данный способ
подсчета.
Прежде остального выяснится, что трудовая стоимость вещей не
зависит от их «полезности». Если исходный продукт разделяется на «полезный» – собственно,
и являющийся целью производственного процесса, – и побочный, не представляющий
особой «ценности», тем не менее используемый в дальнейшем, нет никакого
теоретического обоснования относить на «полезный» продукт бóльшие трудозатраты, чем
на «малополезный»: распределение должно осуществляться в строгой пропорции с
массой продуктов, полученных при дифференциации, даже в том случае, когда масса
«полезного» продукта намного меньше массы «малополезного». Пусть из исходного
сырья образуется 2 г. ценного вещества и 2 т. вполне заурядного, получаемого
другими методами по более простым и дешевым технологиям, что с того? Согласно
трудовой теории стоимости распределение трудозатрат исходного продукта должно
быть выполнено в пропорции 1:1000000, в результате чего ценное вещество
окажется «чересчур» дешевым, а заурядное вещество – «чересчур» дорогим. Объективное
распределение трудозатрат между продуктами именно такое, ни какое другое.
Из объективного способа распределения трудозатрат вытекает
совсем любопытное: выясняется, что производственные отходы – полученные в
результате дифференциации продукты, абсолютно непригодные к дальнейшему
использованию, – обладают трудовой стоимостью, причем не меньшей, чем продукты,
пригодные к использованию. Отходы обладают массой – следовательно, на них
приходятся соответствующие их массе трудозатраты, независимо от того, что
полученная в результате дифференциации вещь непригодна к дальнейшему
использованию. Значит, часть трудовых усилий – а именно, приходящаяся на изготовление
отходов, – на протяжении производственного процесса «теряется». В экономическом
отношении это совершенно справедливо: когда человек трудится над чем-то, что
впоследствии выбрасывает, не потребив, это означает, что его трудовые усилия
пропали втуне и, строго говоря, не являются трудовыми.
Современная бухгалтерия придерживается на сей счет иного
мнения: отходы оцениваются по той цене, за которую их возможно реализовать. В
противном случае, при невозможности
реализации, отходы ничего не стоят, тем самым завышается стоимость полезных
продуктов. С точки зрения трудовой теории стоимости это ошибка методологии:
критерий распределения трудовых затрат между продуктами, полученными в
результате дифференциации, имеется – это масса, дарованная человечеству в
онтологическом устройстве мироздания самим Создателем. Нет оснований
пренебрегать заветами того, кем мы созданы – это чревато неприятными
последствиями, например, теми, что распределение трудозатрат пропорционально
массе ограничивает эффективность добычи
полезных ископаемых. Добывать полезные ископаемые становится выгодным
лишь при их значительной концентрации в породе, независимо от того, насколько
легко отделять полезное ископаемое от пустой породы. В случае традиционного
калькулирования мы получаем дорогое полезное ископаемое (в стоимость которого
вошли затраты по обработке пустой породы), а при следовании трудовой теории
стоимости – дешевое полезное ископаемое (при том немаловажном добавлении, что
затраты по обработке пустой породы трудовыми усилиями вообще не признаются).
Подозреваю, что тем самым трудовая теория стоимости регулирует добычу полезных ископаемых, устанавливая в
горнорудной деятельности ограничительную меру, угодную Создателю нашего
мироздания.
К сожалению, произвести точные математические расчеты я не в
состоянии – из-за полного отсутствия математических способностей.
39. Труд без силового воздействия. Возможно ли такое?
Возможен ли труд без силового воздействия, ведь ранее я определил труд как силовое воздействие
человека на вещь с целью придания ей желаемых потребительских качеств? Данный
эффект лучше рассматривать на примере неодушевленных орудий, для которых он
более характерен, а не человека.
Орудие воздействует на предмет, результатом чего является
изменение свойств предмета – вот общее положение, от которого следует
отталкиваться. Если орудие одушевленное и изменение свойств предмета происходит
в желательном направлении, имеет место человеческий труд, но это частный случай
общих причинно-следственных (каузальных) связей: он до поры до времени волновать
нас не будет. Орудие воздействует на предмет – вот предмет нашего сегодняшнего
интереса.
Представим, что вещь № 1 (орудие) воздействует на вещь № 2
(предмет) самым что ни на есть обыкновенным силовым образом. А теперь
представим еще одну вещь – № 3, – которая начинает воздействовать на вещь № 2
таким образом, что та перестает воздействовать на вещь № 1. В обычном понимании
никакого воздействия между вещами № 1 и № 3 не происходит, тем не менее
воздействие вещи № 3 на вещь № 2 влияет на вещь № 1 самым непосредственным
образом, так как устраняет воздействие на нее вещи № 2, в результате чего
свойства вещи № 1 остаются в неизменности. Если сохранить свойства вещи № 1
является целью, для которой произведена вещь № 3, получается, что вещь № 3
влияет на вещь № 1, не оказывая на нее никакого силового воздействия: вещи № 1
и № 3 вообще между собой не соприкасаются.
Слишком путано? Хорошо, представим такую жизненную
ситуацию. Под открытым небом сложена поленница. Чтобы дрова не сгнили из-за
дождей, над поленницей сооружается навес. Сам навес не соприкасается с
поленницей, тем самым не воздействует на нее силовым образом, тем не менее
предназначен именно для сохранения дров. Каким образом? Понятно каким: когда прольются
дожди, дрова в поленнице останутся сухими из-за навеса, который предотвратит
вредное воздействие на дрова падающих с неба дождевых капель.
Рассуждение простейшее, однако ставящее под сомнение
экономическую часть экаунтологии. Если изменять свойства предмета возможно не
только при помощи силового воздействия, но и абсолютно не воздействуя на предмет,
становится непонятным, как подсчитывать труд.
Напомню, что экаунтология придерживается трудовой теории
стоимости, согласно которой труд измеряется во времени. В случае невозможности
применять измеритель трудовая теория стоимости становится ошибочной. Навес
никак не воздействует на дождь в общеупотребительном смысле этого слова – он
просто нависает над поленницей, тем не менее дрова остаются сухими. Продолжительность
воздействия навеса на поленницу высчитать как будто невозможно, а продолжительность
воздействия на дождь – сомнительно, ведь скорее дождь воздействует на навес,
чем неподвижный навес на падающие дождевые капли. Разумеется,
причинно-следственные связи обоюдозаточены, в том смысле что составляют единое
целое. В мире каузальности причина и следствия настолько слились, что отделить
одно от другого не представляется возможным: удар молотка по гвоздю является
причиной того, что гвоздь входит в доску, однако сопротивление гвоздя является
причиной микроскопической деформации молотка. По моему предположению,
выраженное изменение одной взаимодействующей вещи при невыраженном изменении
другой замыслено Создателем для определенных целей, чтобы подчеркнуть
преобразовательное назначение человечества, однако, допустив даже, что навес
воздействует на дождевые капли, задачу не решить, ведь с поленьями навес
по-прежнему не соприкасается.
Силовое воздействие орудия на предмет приходится трактовать
не только катафатически (положительно), но и апофатически (отрицательно).
Воздействовать на предмет можно, не предпринимая никаких усилий, строго говоря:
лежать себе на диване и смотреть в потолок. Но если при этом лежание на диване
и смотрение в потолок приводит к какому-либо полезному эффекту – допустим,
повышает температуру в комнате, вследствие чего температура становится
пригодной для выращивания цитрусовых, – то труд имеет место. Трудятся ли самки
пингвинов, когда высиживают яйца? Они же ничего не делают, только сидят на них,
тем не менее полезный эффект налицо.
С точки зрения каузальности постройка навеса есть
несомненная причина того, что дрова остаются сухими – это сложно отрицать с
позиций здравого смысла. Если вы помните, экаунтология утверждает, что никакой
силы в действительности нет, есть установленная Создателем последовательность
событий, и в этом смысле предшествовать изменению предмета может не только
воздействие, но и не-воздействие орудия на предмет. Значит, все-таки
расширительная, апофатическая трактовка причины и следствия – воздействия орудия
на предмет не только созидательного, но, как теперь выясняется, и устраняющего
последствия вредных воздействий других орудий, что в некотором смысле слова
тоже является созиданием? В одном случае – изменение свойств вещи в полезную
сторону, в другом – сохранение полезных свойств вещи при не состоявшейся
вероятности их ухудшения? Понятно, что сохранение полезных свойств вещи не
требует силового воздействия именно на эту вещь (№ 1), а требует воздействия на
другую вещь (№ 2), которая предстоящим воздействием на вещь № 1 неизбежно привела
бы к ухудшению ее потребительских свойств… если бы не воздействие на вещь № 3
вещи № 2, которую в случае ее одушевленности следует признать работником, а в
случае неодушевленности – орудием труда, изготовленным каким-либо работником.
Достаточно ли подобного объяснения для вывода трудовой
теории стоимости, а вместе с ней экаунтологии, из-под обстрела неприятными теоретическими
вопросами? Судя по всему, не достаточно. Однако всему свое время: следующие
неприятные вопросы и ответы на них автора экаунтологии – в следующих экономических
постах.
40. Труд должен иметь цель
В прошлый раз мы остановились на том, что труд следует
рассматривать не только катафатически (как изменение свойств предмета на
желаемые), но и апофатически (как сохранение желаемых свойств при их
предстоящем ухудшении). Из этого неизбежно вытекает нечто малоприятное для
экаунтологии и трудовой теории стоимости, а именно: необходимость предсказывать
будущие события. Все правильно, ведь для положительного утверждения о том, что
навес предохраняет поленницу от дождя, следует знать, а что бы случилось, не
будь навес на данном месте построен. Предсказать, что в противном случае дрова
намокнут, с точки зрения обыденности элементарно, но как быть с более сложными
– далеко не элементарными – предсказаниями?
Извечный философский вопрос о предрешенности бытия был
рассмотрен в онтологическом разделе экаунтологии, но даже при отрицании свободы
воли – если вообразить, что все в нашей жизни заранее решено и предписано, – на
практике рассчитать будущее никак не удастся.
Во-первых, будущее в его обывательском понимании
простирается в бесконечность, поэтому бесконечными должны быть вычисления, что само
по себе непредставимо. Я иду по лесной тропинке и грызу яблоко. Догрызя яблоко,
бросаю огрызок в кусты, и через десять лет на этом месте вырастает яблоня.
Следует ли квалифицировать – а если следует, то каким образом, – мои действия в
качестве труда по выращиванию яблок? А если через двадцать лет из «выращенного»
мной яблока будет выращена яблоня, которая в свою очередь даст урожай, будет ли
в яблоках второй очереди присутствовать доля моего «труда»? А вдруг недозрелым
яблоком с яблони второй очереди кто-то отравится, что тогда? Ясно, что
рассчитать последствия человеческих поступков невозможно, т.к. каждое действие
(катафатический аспект) или бездействие (апофатический аспект) приводит ко
множеству уходящих в бесконечность и взаимопересекающихся последствий, причем
не только позитивных, но и негативных.
Во-вторых, на ум сразу приходят связанные с предсказаниями
парадоксы, типа: если, допустим, оракул вычислил дату своей смерти, способен ли
он покончить с собой ранее предсказанного момента? Если отрицать свободу воли,
то ни в коем случае, а на практике?!
Нет, апофатическая трактовка труда для трудовой теории
стоимости, а вместе с ней и экаунтологии, категорически не подходит. Однако
выход должен найтись: если Создатель нашего мироздания завещал людям потреблять
по труду своему, он должен был озаботиться практической выполнимостью своих
заветов, в том числе относительно апофатического вычисления трудовых усилий.
Можно, конечно, отринуть апофатическую трактовку, а с ней мучительную проблему,
заявив: навес не является полезным продуктом, – но для здравого смысла это
будет чересчур, поскольку таким заявлением из экономической сферы окажутся
выведены одежда, жилища и многие другие продукты, без которых человеческое
существование немыслимо. Например, зонтики. Шутка.
Шутки шутками, но нам позарез необходимо найти
дополнительный критерий труда, который сделает грядущее если не полностью
прозрачным, то по крайней мере пригодным для экаунтологических толкований.
Такой критерий находится – в установлении преследуемой
трудом цели.
Поясню, что имеется в виду. Если предположить, что каждое
квалифицируемое в качестве труда усилие преследует конкретную цель – что это в
действительности так, отрицать сложно, – тогда производить бесконечные
вычисления уже не нужно: вычисления будут ограничены преследуемой целью. Если,
бросая яблочный огрызок в кусты, я преследую цель вырастить яблоню, я должен поставить
перед собой такую цель. Применительно к базам данных, которыми оперирует
экаунтология, это означает, что цель должна быть зафиксирована: в
мирозданческой базе данных я действительно
должен иметь такую цель в виду, а в искусственной учетной базе данных,
необходимой для исчисления трудовой стоимости, цель должна быть зарегистрирована,
то есть помещена в базу в виде соответствующей записи. А если цель не зарегистрирована,
отсутствует, никакого моего труда в выращивании яблони не предвидится, хотя бы
из огрызка выросла не одна, а десять молодых плодоносящих яблонь. Посему, если
я действительно намерен прорастить яблоню из семечка, мне имеет смысл не просто
забросить огрызок в кусты, а закопать его в подходящее место, в котором
вероятность проращивания яблони окажется выше. Чувствуете разницу: в одном
случае я бездумно что-то совершаю, в расчете на неопределенные будущие
последствия, а во втором – вынужден действовать целенаправленно и расчетливо,
просто потому, что ввиду регистрации преследуемой цели это оказывается выгодным?!
Данный подход приводит кое-к-каким методологическим и
практическим последствиям.
Методологические последствия – необходимость регистрировать
цель труда в базе данных, о чем было сказано. Поскольку цель всегда предваряет
действия – человек сначала решает, что он будет изготавливать, а затем уже
приступает к изготовлению вещи, – регистрационная запись о цели предстоящих
усилий должна предшествовать самими усилиям, которые в зависимости от конечного
результата будут или не будут признаны трудовыми. О том, какой должна быть
регистрационная запись, остается догадываться, ведь трудовая теория стоимости
не реализована.
Практические последствия – желательность (для производителя)
использовать продукты труда по назначению. Если микроскопом начать забивать
гвозди, налицо нецелевое, хотя полезное использование вещи: нецелевое в том
смысле, что изготовитель микроскопа вряд ли предполагал что-либо подобное,
поэтому внес в базу данных запись о возможности использовать микроскоп в
качестве молотка; а полезная в том смысле, что работа-то микроскопом
выполняется все равно полезная, гвозди в стену исправно заколачиваются.
Приняв цель в качестве необходимого условия труда, мы в
данном случае устанавливаем возможность для разных производителей получить или
не получить возмещение за выполненную работу. Простоты ради предположим, что
микроскоп сделан производителем № 2 из железной болванки, отлитой
производителем № 1. Так вот, в соответствии со сказанным, сборщик микроскопа,
производитель № 2, не получит возмещения за забивание микроскопом гвоздей – на
том основании, что не предполагал подобного использования своего продукта,
тогда как металлург, производитель № 1, возмещение получит, так как из железной
болванки мог быть изготовлен не только микроскоп, но и молоток, не говоря уже о
том, что сама болванка могла быть использована в качестве молотка, о чем
производитель № 1 наверняка докадывался. Согласитесь, в этом есть резон: та
часть работы, которая пришлась на сборщика микроскопа, при заявленном
использовании микроскопа оказалась бесполезной, чего не скажешь о работе,
выполненной металлургом.
Все сходится как будто: и с микроскопом, и с яблоком, и с
навесом для поленницы. Навес предназначался для предохранения дров от дождя, то
есть строитель навеса заранее имел такую цель, поэтому отследить апофатическое сохранение
свойств дров при их предстоящем ухудшении в недалеком грядущем, когда гром
грянет, совсем не сложно, по крайней мере представимо. Формулировка должна быть
такой приблизительно: предохранение дров от влаги, при условии что дрова
находятся под поленницей и идет дождь, – все в полном соответствии со здравым
смыслом и трудовой теорией стоимости. Поскольку формулирует человек, он по
определению не может выйти за границы своих возможностей – следовательно,
Создатель не поставил перед человечеством не решаемых задач, а расставил метки
на вполне проходимом пути. Что и требовалось доказать.
41. Распределение рабочих часов при кооперации
Уточним, как распределяется продолжительность рабочего
времени при кооперации. Кому-то это может показаться само собой разумеющимся,
кому-то – совсем не однозначным.
Два грузчика общими усилиями перетаскивают бревна и получают
за выполненную работу поровну – об этом мы договорились. Но насколько поровну:
за фактически отработанное каждым из них время или по общей продолжительности
работы, деленной на число участников, – вот в чем вопрос. Когда сопроизводители
продукта являются потребителями того же продукта, это не имеет значения –
притащенное из леса бревно будет в любом случае распилено пополам, – но сейчас
же его приобретает значение после того сопроизводители отделяются от
потребителей, вследствие чего вынуждены обмениваться изготавливаемыми
продуктами. Трудовая стоимость продукта является базой для торгового обмена,
поэтому калькулирование трудовой стоимости – вопрос вопросов.
Имеем два возможных варианта калькулирования:
1) за фактически отработанное каждым сопроизводителем время;
2) по общей продолжительности совместной работы, деленной на
число участников.
Какой из вариантов правильный?
С одной стороны, каждый из грузчиков трудится в течение некоторого
времени, поэтому естественным кажется установить трудозатраты на переноску
бревна в названный временной промежуток. Если бы следовало подсчитывать иначе,
посредством деления на число сопроизводителей, наверное, Создатель озаботился
бы тем, чтобы время при совместной работе текло в энное количество раз быстрее,
то есть даровал бы человечеству объектный критерий подсчета трудозатрат. С
другой стороны, двое грузчиков выполняют работу в течение некоей – единой! –
продолжительности, объективность чего тоже нельзя отрицать. Так все-таки,
следует ли при калькулировании трудозатрат умножать продолжительность
совместной работы на число грузчиков или имеет место единая продолжительность,
всегда выражаемая в единице?
Чтобы не ошибиться с ответом, давайте представим вариант,
при котором производительный эффект от кооперации отсутствует. Положим, один
человек перетаскивает бревно в течение часа, а скооперировавшиеся производители
за то же время перетаскивают аккурат два бревна. Можно таскать бревна одному,
можно вдвоем: производительность труда от этого никак не изменится. Что мы имеем
в первом случае, при калькулировании трудозатрат за фактически отработанное
каждым сопроизводителем время? При работе в одиночку трудозатраты на
перетащенное бревно составят один час, ровно то же при работе вдвоем (полчаса
плюс полчаса равняется час). А что имеет во втором случае, при калькулировании
по общей продолжительности совместной работы, деленной на число участников?
Себестоимость бревна при работе вдвоем составит уже не один час, а полчаса,
поскольку двое грузчиков притаскивают одно бревно за полчаса. Теперь, если
производители надумают обменяться бревнами на пропорциональной основе, в
соответствии с трудовой теорией стоимости, выйдет, что первое бревно,
принесенное в одиночку, оценено вдвое дороже второго, принесенного на паях. Значит,
за одно такое «дорогое» бревно полагается два «дешевых», что уже тянет на
парадокс, поскольку производительность труда в обоих ситуациях одинакова. Даже
с точки зрения здравого смысла очевидно: бревно, на переноску которого затрачен
час времени одного производителя, должно стоить столько же сколько бревно, на
переноску которого затрачено по получасу работы двух производителей. Правилен
первый вариант, безусловно.
Итак, при калькулировании продолжительность времени,
отработанная каждым из сопроизводителей, суммируется, независимо от того,
действуют производители одновременно (то есть в рамках кооперации) или не
одновременно (в рамках разделения труда). Иного трудно было ожидать, поэтому
посчитаем настоящую статью уточняющей основной материал.
Добавлю, что уточнять нам придется еще многое.
42. Калькулирование согласно трудовой теории стоимости: общий случай
Мы разрешили достаточно частных проблем, возникающих при
подсчете трудовой стоимости продукта, чтобы приступить к рассмотрению общего –
максимально приближенного к практике, потому самого сложного и запутанного – случая
калькулирования. Что самое сложное и максимально приближенное к практике? Правильно,
производство: современное производство, при котором продукт состоит из
множества составных частей, каждая из которых изготавливается по длительной технологической
цепочке при участии множества сопроизводителей, которые пользуются множеством
неодушевленных орудий труда. Так и рассмотрим: цеховое помещение, в котором рабочие
трудятся над изготовлением продукта, используя орудия труда – допустим, станки.
Примем, что над изготовлением продукта одновременно трудятся несколько рабочих,
использующих орудия труда. Допустим, два человека обслуживают станок, на
котором изготавливается деталь, трудовую стоимость которой необходимо
вычислить. Как следует подсчитывать трудозатраты в названном случае?
Подсчитывать следует в соответствии с тем, что установлено
нами в предыдущих статьях. При кооперации продолжительность рабочего времени
суммируется: если над изготовлением продукта трудились двое человек в течение
часа, трудовую стоимость продукта следует увеличить на два часа. Однако рабочие
использовали неодушевленные орудия труда, продолжительность силового
воздействия которых на изготавливаемый продукт также должна быть включена в
стоимость продукта. Здесь, если вы помните предыдущие рассуждения, число
участвующих в изготовлении продукта неодушевленных орудий роли не играет: все
неодушевленные орудия труда принимаются за одно, то есть считается, что все
орудия труда оказывают на продукт единое воздействие. Если двое человек
изготавливали продукт в течение часа, используя при этом неодушевленные орудия
труда, трудовая стоимость продукта увеличится на три часа независимо от прочих
условий: по часу придется на каждого из рабочих и оставшийся час – на
сопроизводителей всех неодушевленных орудий, участвующих в производственном
процессе.
Остается вопрос, какое возмещение приходится на каждого из
сопроизводителей неодушевленных орудий, ведь их участие в производстве орудий
различно. Пропорциональное трудозатратам, приходящимся на каждого из
сопроизводителей этих неодушевленных орудий, само собой разумеется. Трудовая
стоимость каждого из этих орудий подсчитывалась на протяжении их изготовления –
она известна по определению, следовательно мы можем определить долю участия каждого
из сопроизводителей в изготовлении конечного продукта. Для чего вообще
подсчитываются трудозатраты? Именно для того, чтобы определить причитающееся
производителям возмещение: с одной стороны, исчисляемые трудозатраты формируют
трудовую стоимость продукта, с другой – соотносятся с конкретными
производителями, в результате чего становится возможным установить, какова доля
конкретного человека в производстве конкретного продукта.
Отлично, но сохраняется последняя трудность: установить,
какие именно орудия используются при изготовлении продукта. «Как какие? Если
деталь изготавливается на станке, для ее изготовления используется станок», –
скажете вы, но будете правы лишь частично, так как наш пример предполагает
использование не только станка, но и цехового помещения. Разве производственное
здание не используется в производстве? Конечно, используется. Все используется?
Если здание велико, а станок находится лишь в одном из ее помещений, не
очевидно ли, что используется лишь та часть производственного здания, в которой
находится станок? Как в таком случае определить, какая часть здания
используется полезным образом, а какая не используется? Установление данного
факта совершенно необходимо для вычисления долей сопроизводителей продуктов,
изготавливаемых на этом конкретном станке в этом конкретном здании.
Задача кажется непосильной для решения, однако не все так
мрачно. Мы априори исходим из того, что силовое воздействие одной вещи на
другую может быть зафиксировано, что возможно измерить продолжительность
данного воздействия. Причем фиксировать и измерять продолжительность необходимо
не для каждой вещи мироздания, что в самом деле невозможно, а для некоторых –
производственных, то есть представляющихся осмысленными, – действий человека, а
также для изготовленных им орудий. Это выглядит более реалистичным:
человечество и сейчас этим занимается, хотя приблизительно и не в соответствии
с трудовой теорией стоимости, как предлагается Создателем, а в соответствии с
современными искаженными представлениями об экономике. Договоримся, что
отслеживать и измерять воздействия каждой изготовленной человеком вещи возможно.
Если так, то возможно отслеживать и измерять силовые воздействия внутри каждой
вещи в соответствии с их вложенностью, ведь каждая изготовленная вещь состоит
из ранее изготовленных вещей. Единицей в такой ситуации является вещь, к
которой впервые приложено сознательное человеческое усилие: эта вещь может быть
составной с точки зрения физической, то с точки зрения экономической она элементарная,
силовое воздействие любой ее части на другой объект является воздействием всей
вещи, а не конкретной части.
Чем сказанное может помочь при калькулировании?
Методологической позицией, позволяющей понять, когда в отслеживании силовых
воздействий одного орудия на другое или одной части орудия на другую его часть
следует остановиться. Станок воздействует на изготавливаемый на нем продукт –
хорошо. Одни части станка могут участвовать в данном производственном процессе,
а другие не участвовать: например, сверло принимает непосредственное участие в
изготовлении продукта, а наклеенный на станок лейбл не принимает. Это возможно
отследить. После того как выясняется отсутствие полезной функции наклеенного на
станок лейбла-этикетки, приходящиеся на лейбл трудозатраты вычеркиваются из
общего списка трудозатрат, подлежащих возмещению. Таким образом станок
«лишается» составных частей, не принимающих непосредственного участия в
производственном процессе.
Следуем дальше. Станок находится в производственном
помещении, которое тем самым участвует в процессе изготовления продукта. Полезное
воздействие в данном случае не катафатическое, а апофатическое – что это такое,
мы разбирались ранее и, хочется надеяться, пришли к согласию, – но это все
равно. Однако здание используется полезным образом не полностью – только
отдельные его составные части. Ладно, рассматриваем каждую из составных, с
точки зрения экономики, частей здания на предмет их полезности и вычеркиваем
бесполезные части из общего списка, то есть утверждаем данные части в качестве
не используемых в текущий момент (хотя в другие моменты эти части вполне могут использоваться).
В результате получаем объекты, используемые при изготовлении конкретного
продукта, представляющие собой целые орудия труда либо их составные части –
производителям этих объектов и причитается возмещение за приложенные усилия.
Усилия по производству прочих объектов в данном случае являются бесполезными и
возмещению не подлежат.
В нашем примере не важно, воздействует производственное
помещение на обрабатываемую на станке заготовку, сам станок или обслуживающих
его рабочих: достаточно полезного воздействия на любое из перечисленного. Образуется
как бы цепочка из полезно воздействующих друг на друга орудий, составляющих для
конечной цели единое целое: считается, что все названные орудия участвуют в
производственном процессе, следовательно усилия их производителей подлежат
возмещению.
Увы, до окончательного решения еще далеко. Возникает новая
проблема, заключающаяся в следующем: как подсчитывать возмещение при полезном
воздействии на несколько изготавливаемых продуктов? Ведь не только один продукт
может изготавливаться при помощи многих орудий труда, но и одно орудие труда
использоваться при изготовлении множества продуктов, также – наиболее запутанный
случай – множество орудий труда использоваться при изготовлении множества
продуктов. Об этом – в следующей статье экономического цикла.
43. Общие принципы калькулирования 2
В прошлой беседе мы остановились на том, что необходимо
подсчитывать возмещение при полезном воздействии на несколько изготавливаемых
продуктов. Сие не вызывает сомнений: крыша цеха предохраняет от дождя не только
под ней находящийся станок, но и обрабатываемую на станке деталь. Предохранять
только станок или станок и еще деталь – разница в полезной работе налицо. Логично,
что крыша, под которой укрываются две вещи, вдвое полезней крыши, под которой
укрывается одна вещь, поэтому следует учитывать продолжительность воздействия
крыши как на станок, так и на деталь.
Крыша цехового помещения увеличивает трудовую стоимость станка
и детали на продолжительность своего воздействия (в данном случае апофатического
и совершаемого без участия человека, но это роли не играет). Одновременно
станок исполняет полезную функцию в отношении той же детали и тоже увеличивает
ее трудовую стоимость! А поскольку, как мы договорились ранее, возмещение за
полезное воздействие осуществляется пропорционально долям сопроизводителей в
используемом орудии труда, которое в отношении станка изменяется (возрастает по
причине воздействия крыши цехового помещения на станок), получается, что… доли
сопроизводителей станка за его использование для изготовления детали должны подсчитываться
в динамике.
Запомним: доли сопроизводителей используемого орудия труда
могут представлять собой не константу, а изменяться. В данном случае меня
интересует не математический анализ ситуации, который я все равно не могу
выполнить, а сам факт динамического изменения трудовой стоимости объекта. Одни
объекты постоянно воздействуют на другие, которые в свою очередь воздействуют
на третьи: все течет, все изменяется – особенно соотношение долей
сопроизводителей орудий труда.
Помимо факта динамического изменения трудовой стоимости
объекта, приходится признать, что воздействие, оказываемое орудиями на предметы,
далеко не целостное, следовательно его нельзя воспринимать и учитывать так, как
нам ранее казалось. Ранее мы сталкивались лишь с частным случаем силового
воздействия (если честно, лишь воспринимали его в качестве такового), но теперь
единое воздействие необходимо разбить на частные воздействия для точного и объективного
подсчета трудовой стоимости. Если такое разбиение не производить, получится,
что одновременное в течение минуты забивание в доску гвоздя и просверливание в
доске отверстия увеличивает стоимость доски на одну минуту, а последовательное
выполнение тех же действий увеличивает стоимость доски на две минуты. Очевидно,
что это не так: увеличение стоимости доски не должно зависеть от
последовательности выполнения производственных операций.
В нашем примере имеется два полезных, не зависящих друг от
друга воздействия на деталь:
со стороны крыши, предохраняющей от дождя;
со стороны станка, на котором деталь обрабатывается.
А в рамках каждого из названных воздействий – да, как
говорилось ранее, воздействия целостные: произвести их дальнейшие разбиения относительно
каждой черепицы крыши или каждой составной части станка не представляется
возможным, по крайней мере не всегда возможно.
Продолжение следует
44. Общие принципы калькулирования 3
В прошлой статье я остановился на том, что на один предмет
может воздействовать несколько неодушевленных орудий и что эти воздействия
необходимо разделять, вопреки тому что предполагалось ранее. Для решения этой
задачи придется ввести в научный обиход понятие вещественного комплекса, под которым понимать совокупность вещей,
оказывающих на предмет целокупное, то есть нераздельное силовое воздействие.
Крыша, представляющая собой вещественный комплекс, оказывает
на станок и деталь целокупное, отражаемое по единой продолжительности времени
воздействие, при этом станок также представляет собой вещественный комплекс,
оказывающий целокупное воздействие уже на деталь, причем данное воздействие не
имеет ничего общего с первым воздействием (крыши на деталь), что полностью
соответствует критериям здравого смысла. Если работа на станке в
производственном помещении продолжалась минуту, трудовая стоимость детали
должна быть увеличена на две минуты:
· минуту
– за полезное воздействие на деталь станка;
· вторую
минуту – за полезное воздействие на деталь крыши.
Теперь безразлично, осуществляются различные целокупные
воздействия одновременно или последовательно: стоимость предмета от этого не
изменится.
Вещественный комплекс – не обязательно вещь в ее привычном
понимании, это может быть комплекс взаимосвязанных вещей. Для работы станка требуется
энергия, которую вырабатывает электростанция. Следовательно, электростанция – в
той ее части, которая необходима для работы станка, – также входит в вещественный
комплекс, участвующий в изготовлении обрабатываемой на станке детали. Никогда
не понимал, что такое электричество, однако если его природа материальна, в чем
я ни капли не сомневаюсь, то участие конкретной электростанции в работе
конкретного станка возможно отследить, по крайней мере теоретически, что достаточно
для обоснования понятия вещественного комплекса.
Каким образом отличать вещественные комплексы один от
другого? Это большой вопрос. Вещи, составляющие наше мироздание,
взаимодействуют между собой силовым образом, причем не только вещи непосредственно,
но и их составные части. Благодаря вложенности отличие вещи от составной части вещи
расплывчато: можно сказать, что несколько составных частей составляют одну
вещь, а можно – что это не составные части, а отдельные вещи. Как в таких
условиях разграничивать вещественные комплексы один от другого, в самом деле?
Составные части предполагаемого вещественного комплекса взаимодействуют между
собой и взаимодействуют с некоторыми «внешними» вещами, как же определить
целокупное воздействие вещественного комплекса на предмет?
Возьмем полюбившийся мне пример с навесом для поленницы. Кажется,
тут-то все ясно: навес предохраняет дрова от дождя – и точка. Вместе с тем навес
состоит из непосредственно навеса, то есть крыши, и поддерживающих крышу
столбов – таковы составные части данного орудия. Оказывает ли крыша полезное
воздействие на столбы? Несомненно, поскольку предохраняет от дождя не только
поленья в поленнице, но и столбы. С другой стороны, такое же полезное
воздействие оказывается столбами, поддерживающими крышу над поленницей, тем
самым помогающей исполнять крыше полезную функцию. Можно посчитать, что навес
предохраняет дрова от дождя, а можно – что столбы поддерживают крышу, а крыша
предохраняет от дождя не только поленницу, но и поддерживающие ее столбы, и как
правильно? От принятого способа подсчета будет зависеть конечный результат, а
согласно духу экаунтологии верный ответ может быть только один, причем он
«зашифрован» в мироздании его Создателем.
Первый вариант, с раздельным воздействием столба на крышу, а
крыши на столбы, приводит к парадоксам, противным здравому смыслу. Получается,
что взаимные воздействия продолжаются постоянно – или условно постоянно: в
частности, в течение дождя, – следовательно, столбы и крыша взаимно увеличивают
стоимость друг друга. Когда орудие силовым образом воздействует на предмет, оно
увеличивает его трудовую стоимость, а в нашем случае, так как имеются два
взаимно воздействующих друг на друга орудия, увеличивается стоимость обоих.
Стоит себе навес для поленницы и сам по себе, независимо от исполняемой им
функции, дорожает с каждой минутой, не говоря уже о том что данную
самовозрастающую стоимость сложно вычислить математически – не исключено, что вообще
невозможно.
Выход один: принять за основу второй вариант с навесом,
осуществляющим целокупное воздействие на поленницу, но что значить принять за
основу? Необходимо сформулировать критерий, в соответствии с которым первый
вариант не подходит и должен быть применен второй, то есть сформулировать критерий
определения вещественных комплексов, осуществляющих нераздельное воздействие на
предмет.
Искомым критерием является, по всей видимости,
одновременность и необходимость действия для достижения конечного результата.
Поскольку наш пресловутый навес для поленницы не слишком характерен, возьмем в
качестве образца исследования механизм, состоящий из зубчатых передач. Одно
колесико зацепляется за другое – последнее в общем ряду приводит к желаемому
эффекту. Чтобы последнее колесико провернулось, необходим поворот предыдущего,
а для поворота предыдущего – поворот предыдущего уже для него, и так далее
вплоть до начального зубчатого колесика в механизме. Очевидно, что функция всех
колесиков – единая, поэтому при отсутствии прочих условий механизм представляет
собой вещественный комплекс, осуществляющий целокупное воздействие на
обрабатываемый с его помощью предмет.
Теперь представим, что механизм имеет кожух, предохраняющий
его от дождя. Сам по себе кожух не принимает участия в работе механизма, но
смысле предохранения от дождя, бесспорно, полезен. В таком случае кожух
механизма представляет собой другой вещественный комплекс, оказывающий полезное
воздействие уже на сам механизм, а не на обрабатываемый с его помощью предмет. Таким
образом, механизм увеличивает трудовую стоимость обрабатываемого предмета, а
кожух – трудовую стоимость механизма, все это в течение исполнения полезных
функций, разумеется: механизм – во время обработки на нем предмета, кожух – во
время предохранения механизма от дождя в соответствии со своим назначением. Во
время простоя стоимость названных вещей не увеличивается, так как никакой
полезной функции данными вещами не исполняется.
Итак, критерий различения вещественных комплексов – одновременность
и необходимость исполнения работы:
· если
вещи действуют одновременно и без их согласованного действия невозможно
достижение конечного результата, такие вещи составляют вещественный комплекс;
· в
противном случае они не составляют единого вещественного комплекса.
Навес для поленницы в составе крыши и поддерживающих ее
столбов действует одновременно (столбы поддерживают крышу, которая в то же
самое время защищает дрова от дождя) и без их согласованного действия
невозможно достижение конечного результата (если убрать либо крышу, либо
столбы, то дрова окажутся под дождем), следовательно навес для поленницы
представляет собой вещественный комплекс, оказывающие на поленья целокупное
воздействие.
С другой стороны, крыша защищает от дождя не только дрова в
поленнице, но и поддерживающие ее столбы, что возможно учесть в качестве
отдельного воздействия. Значит, крыша – уже не в составе всего навеса для
поленницы, а отдельно – составляет другой вещественный комплекс, оказывающий
полезное воздействие на столбы, то есть защищающий названные столбы от дождя.
Следовательно, весь навес для поленницы увеличивает стоимость поленьев, а крыша
увеличивает стоимость столбов, поскольку предохраняет их от дождя – разумеется,
при условии что данная функция крыши установлена ее производителем. Ну ведь в
самом деле защищает, не правда ли?! Доски, составляющие крышу сгниют от
непогоды, а столбы сохранятся дольше: из них, если навес для поленницы когда-нибудь
окажется разобран, можно соорудить что-нибудь полезное, тогда как сгнившие доски
крыши пойдут на свалку, – с этой точки зрения логично, что столбы увеличат свою
трудовую стоимость на продолжительность полезного воздействия на них крыши.
Что из сказанного следует?
Во-первых, подчеркивается значимость целевых задаваемых
производителями установок. Если производитель крыши предусмотрит ее полезное
воздействие только на поленья, но позабудет про полезное воздействие на
поддерживающие крышу столбы, он потеряет в возмещении, поскольку, как мы
договорились ранее, возмещаются только те последствия, которые заранее
предусмотрены. Труд при всей своей несомненной для экаунтологии объективности
оказывается понятием растяжимым, зависящим от фантазии производителя: того, в
каком качестве он предвидит использование изготавливаемых им продуктов.
Во-вторых, выясняется выгодность производства продуктов,
оказывающих защитное (рассчитываемое апофатически) воздействие. Механизм может
работать или не работать, а воздействие на него защитного кожуха продолжается
постоянно, увеличивая и увеличивая трудовую стоимость механизма за счет
включения в нее все увеличивающейся доли производителей кожуха. Когда механизм
заработает, сам кожух участия в производственном процессе принимать не будет и
в расчет возмещения не попадет, однако его производители окажутся сопроизводителями
механизма и получат возмещение наряду с остальными сопроизводителями. Не
выгодно ли в таком случае производить кожухи, а не зубчатые передачи, и
справедливо ли, что производитель кожуха получит возмещение большее, чем
производитель зубчатой передачи? А почему нет, собственно? Защита от внешних
воздействий является для человека базовой ценностью, поэтому не должно
удивлять, что производители подобных продуктов получают преимущество. Что в
первую очередь ищет человек, оказавшись на необитаемом острове? Защиту от
непогоды. В этом смысле соответствующие климату одежда и жилище – базовые
потребительские ценности, которые должны возмещаться соответствующим образом.
Что же касается нашего зубчатого механизма и кожуха для него, то кожух
оказывает полезное воздействие не постоянно, а только во время дождя. А если
механизм находится в помещении, то никакого полезного воздействия вообще не
наблюдается, так как от дождя предохраняет крыша производственного помещения.
«Наращивать» присутствие защитных оболочек и получать за них возмещение
невозможно: очевидно, что их число ограничено, поэтому производить защитные
оболочки выгодно лишь до момента, когда потребность в них иссякнет. Но ранее
остального должно быть произведено жилище и одежда – в этом нет сомнений.
В-третьих, в соответствии с изложенным сильно усложняются
расчеты: становится необходимым вычислять воздействие на каждую вещь каждой
вещи, в которую вложен человеческий труд. Тут ничего не поделаешь: либо
точность расчетов, либо приблизительность с вытекающей из приблизительности
несправедливостью и грандиозными возможностями по манипулированию понятиями
«справедливо – несправедливо». Поэтому меня интересует теоретическая
осуществимость трудовой теории стоимости, а не ее практическое воплощение в
жизнь: как можно что-то воплощать в реальность, когда теоретические постулаты
не ясны окончательно?
Хотя реальность не стоит на месте, а стремительно
развивается: можно предположить, что в направлении облегчения и формализации
хозяйственных расчетов. С одной стороны, совершенствуются компьютерные
технологии, используемые в расчетах – это заурядный общепризнанный факт нашего
бытия, – с другой стороны, производство становится все более и более
контролируемым и предсказуемым. Ареалы живой природы сужаются, а на их место
приходят фабрики искусственного обитания, на которых ведется учет не только
добываемых продуктов, но и сырья, из которого эти продукты формируются, то есть
учет ведется по всей производственной цепочке. Отсюда – контроль за
производством и предсказуемость. С теоретической же точки зрения объемы
перерабатываемой информации не играют никакой роли – важна формализация
расчетов: возможность составить работающие алгоритмы.
Что человеческая цивилизация, последовательно уничтожающая
живую природу и возводящая на ее месте искусственные образования, движется в
направлении практической осуществимости глобальных хозяйственных расчетов, у
меня нет сомнений.
45. Калькулирование трудовой стоимости интеллектуальных продуктов
В разделе калькулирования нам осталось рассмотреть
единственный вопрос: калькулирование трудовой стоимости интеллектуальных
продуктов.
С интеллектуальными продуктами все весьма непросто: ну в самом
деле, как подсчитывать продолжительность их изготовления (создания), если
продукты данного типа изготавливаются не руками производителя, а его мозгом?! В
человеческий мозг с секундомером никак не залезешь, поэтому одно из двух –
вернее, из трех:
- либо наша теория неверна, поскольку не предлагает человечеству объективных критериев для вычисления трудовой стоимости всех продуктов без исключений,
- либо интеллектуальные продукты с точки зрения трудовой стоимости не являются продуктами;
- либо для интеллектуальных продуктов рассчитывать трудовую стоимость нет необходимости.
Верным является третий вариант.
Поначалу он кажется алогичным: если продукты должны
обмениваться пропорционально вложенному в них труду, очевидно, что для каждого
обмениваемого продукта должна быть известна его трудовая стоимость. Однако данное
утверждение ошибочно для орудий. Вспомним, что все вещи мироздания могут
использоваться в качестве орудий либо предметов. Так вот, орудия используются
продолжительно, в том смысле что их полезное воздействие на предметы
осуществляется продолжительно и, следовательно, подлежит измерению по продолжительности
такого воздействия. Это означает, что непосредственно при использовании орудий
подсчитывать их трудовую стоимости не нужно, трудовая стоимость необходима лишь
при определении долей сопроизводителей. Тут-то и выясняется, почему у
интеллектуальных продуктов отсутствует трудовая стоимость: потому что у них
отсутствуют сопроизводители!
Человеческий мозг – довольно замкнутый, несмотря на
возможность коммуникации, инструмент: он творит в одиночку, а если к символам,
сотворенным мозгом, можно добавить другие символы, сотворенные другим человеческим
мозгом, это еще не доказывает противоположное. Символы, придуманные разными
людьми и объединенные в единое произведение, следует воспринимать двояким
образом:
- либо это символы, чередующиеся по продолжительности воздействия, например первая глава написана одним автором, а вторая глава написана другим автором. В этом случае возмещение авторам следует по продолжительности чтения написанных ими глав – никакого «совместного» произведения по сути нет;
- либо символы, придуманные разными людьми, нельзя разъять без потери качества – другими словами, произведение неделимо. Но в этом случае в силу вступает логика, однажды (а именно при кооперации) нами уже опробованная и утвержденная. Если бревно не может быть поднято ни одним из грузчиков в одиночку, а вдвоем они поднимают бревно, то доли грузчиков в поднятии бревна равны независимо от прикладываемых грузчиками усилий. Точно так же, если произведение на всем своем протяжении создано несколькими авторами, доли авторов в нем равны независимо от субъективных факторов, ведь без вклада в общее интеллектуальное дело каждого из авторов произведение данного качества не было бы создано.
Приведенная логика действительна в отношении не только
соавторов, наличие которых не обязательно, но и таких непременных
сопроизводителей интеллектуального продукта как изготовители материального
носителя, на котором данный продукт существует.
Символы не могут существовать без материального носителя. Из
этого следует, что производители материального носителя должны получать
возмещение наравне с автором интеллектуального
продукта. Тут сомнений нет: без материального носителя существование авторского
произведения невозможно, с другой стороны – без авторского произведения, то
есть составляющих его символов, материальный носитель превращается в никому не
нужную вещь, следовательно возмещение за использование авторского произведения
должно делится надвое, между автором и производителями материального носителя.
Конечно, произведение может поменять материальный носитель, но и материальный
носитель может поменять произведение, поэтому экономические возможности как
авторов, так и производителей материальных носителей представляются одинаково
не ущемленными. Логика совершенно та же, что в отношении материальных орудий.
Разумеется, интеллектуальный продукт не есть материальное
орудие, интеллектуальный продукт вообще не орудие, но он воздействует на
потребителя по тому же принципу, по которому и материальные орудия: по временнóй продолжительности, –
поэтому и рассматривается нами в рамках единой логики. Можно сказать, что интеллектуальные
продукты не имеют трудовой стоимости, тем самым представляют собой исключения из
общего правила, но следует говорить иначе: интеллектуальные продукты не имеют
трудовой стоимости (в части, относящейся к символам), так как при создании
символов невозможна кооперация, следовательно в подсчете трудовой стоимости
интеллектуальных продуктов отсутствует необходимость.
Каким же всемогущим и предусмотрительным надо быть, чтобы
принять данный факт во внимание при
проектировании нашего, такого большого и сложно устроенного, мироздания!
46. Личные счета производителей
С калькулированием трудовой стоимости продуктов мы
закончили. И что в результате? Каждый продукт имеет трудовую стоимость,
характеризующую продолжительность его изготовления (что вполне естественно, раз
за единицу трудовой стоимости принята продолжительность времени). Но это не
все.
Калькулирование (вернее, производство, заключающееся в
приложении труда к будущему продукту потребления, подсчетом чего и занимается
калькулирование) – процесс двухсторонний:
- с одной стороны, труд прикладывается к продукту, вследствие чего возрастает трудовая стоимость продукта;
- с другой стороны, к продукту прикладывается далеко не безличный, безымянный труд, а труд конкретного человека, что подлежит безусловной регистрации. Тем самым на протяжении трудового процесса возрастает не только трудовая стоимость изготавливаемого продукта, но и личные счета производителей, что в традиционной экономике по некоторым причинам упускается из виду.
Под личными счетами
производителей я стану понимать сумму труда, вложенного конкретными
производителями в продукты. Очевидно же, что каждому человеку соответствует
какой-то числовой показатель, выражающий продолжительность потраченного им рабочего
времени. Согласно трудовой теории стоимости обмен продуктами осуществляется по
труду, то есть на пропорциональной основе, поэтому показатель, фигурирующий на
личном счете производителя, не просто важен, а более чем важен. Этот показатель
соответствует денежному банковскому счету современной экономики, позволяющему
производить траты не выше определенного лимита. Только суммы на банковский счет
поступают по своим специфическим законам, не имеющим, по моему мнению, ничего
общего с экономическими законами, зашифрованными Создателем в устройстве
мироздания, а суммы на личный счет производителя поступают исключительно в
результате его личного труда. Потрудился – получи сумму (продолжительность
рабочего времени) для пропорционального обмена, только так.
Вместе с тем владельцы личных счетов оперируют трудовыми
суммами на них несколько иначе, чем денежными суммами на банковских счетах. Каким
образом оперируют – этим вопросом нам и предстоит заняться в ближайшее время.
47. Личные счета - 2
Продолжаем разговор о личных счетах, на которых в
соответствии с трудовой теорией стоимости должны учитываться трудовые вклады
производителей.
Очевидно, что названные счета не могут функционировать
наподобие банковских денежных счетов, свойственных современной экономике. Снять
с личного трудового счета какую-либо сумму, пусть и номинированную в
продолжительности труда, попросту невозможно: все осуществляются в безналичном
порядке, как то свойственно компьютерным системам. В самой наличной форме
расчетов нет ничего плохого, но в современности она служит прикрытием
финансовых злоупотреблений, в связи с чем с негодованием от наличного денежного
обращения отказываемся. Суммы зачисляются на личный счет производителя и
списываются с них – вот принцип функционирования личных счетов, свойственный
трудовой теории стоимости.
Понятно, что суммы должны зачисляться в соответствии с
трудовыми усилиями производителя, а списываться – при потреблении товара соответствующей
трудовой стоимости. Таким образом, на счетах всех производителей будет
фигурировать сумма продуктов, уже произведенных, но еще не потребленных (не
зачтенных):
- владелец счета производит – его личный счет увеличивается;
- владелец счета потребляет – его личный счет уменьшается.
Так, да не так. Вспомним, что мы договорились считать за
труд: только те усилия, которые оказались полезными. А как можно проверить,
полезные усилия или бесполезные? Лишь фактическим потреблением продукта:
- усилия, которые завершились потреблением, следует считать трудовыми;
- все прочие усилия трудовыми не являются.
Обратите внимание, что трудовыми не являются усилия, не
завершившиеся потреблением вне зависимости от обстоятельств, к примеру:
- производитель желал произвести продукт, но не произвел его. Благие намерения в счет не идут;
- продукт был произведен, но не нашел потребителя.
Именно так: наличие продукта, пригодного для потребления, но
по тем или иным причинам не дошедшего до потребителя, не дает возможности
квалифицировать усилия производителя в качестве трудовых. А почему, собственно,
они должны быть квалифицированы подобным образом, если с потребительской точки
зрения оказались безрезультатными? Виновным может быть сам производитель, или стороннее
лицо, или прихоть потребителя, но факт остается фактом: для того, что усилия
производителя состоялись в качестве трудовых, продукт должен быть не только
изготовлен, но и потреблен. Применительно к практике это означает, что
всяческие недострои не должны оплачиваться, ведь общество не потребило продукт,
следовательно не должно отдавать производителям этого несостоявшегося продукта
ничего взамен, то есть кормить их.
Последствия второго пункта глобальны, ведь факт потребления
продукта необходимо отслеживать. Это приводит к тому, что:
- во-первых, трудовая сумма на личном счете производителя оказывается не общей, а состоящей из частных сумм, относящихся к каждому из продуктов, изготовленных (и изготавливаемых, разумеется) данным производителем;
- во-вторых, зачету на трудовую стоимость потребленного владельцем счета подлежат частные суммы лишь по потребленным (другими людьми) продуктам.
Тем самым личный счет распадается на две части:
- трудовые затраты, относящиеся к непотребленным продуктам. Суммы в данной части зачету не подлежат;
- трудовые затраты, относящиеся к потребленным продуктам, с возможностью зачета произведенного потребленным.
Мало произвести, нужно еще дождаться потребления – тогда
продолжительность твоих трудовых усилий будет переведена с первой части личного
счета (назову ее часть А) во вторую (часть Б), и ты получишь право потребить
что-то на соответствующую сумму. Такова практическая реализация
основополагающего для трудовой теории стоимости принципа «каждому по труду».
Это первое из многочисленных ожидающих нас уточнений,
касающихся порядка начисления и списания сумм по личным счетам производителей.
48. Личные счета - 3
Одно из обещанных уточнений по поводу личных счетов.
Как мы помним, силовое воздействие неодушевленных орудий на
предметы возмещается не по продолжительности их изготовления, а по
продолжительности воздействия. Это что касается одной из сторон обменного
процесса: производства. С практической точки зрения это означает, что на личные
счета производителей трудовые суммы начисляются двояко:
- за продукты, потребленные в качестве предметов, – по продолжительности их изготовления;
- за продукты, потребленные в качестве орудий, – по продолжительности их полезного воздействия (все это – в доле, приходящейся на данного производителя, разумеется).
Однако мироздание в плане каузальности едино: одни и те же
вещи являются и орудиями, воздействующими на предметы, и предметами, на которые
воздействуют другие орудия, и человек с его вроде бы уникальной одушевленностью
(или, если угодно, разумностью) – вовсе не исключение в этом вещественном ряду.
А поскольку подход ко всем вещам должен быть единообразным – в противном случае
научная дисциплина не вправе претендовать на объективность, – то потребление
должно учитываться точно так же как производство, а производство точно так же
как потребление. Я имею в виду, что потребление предметов должно
компенсироваться по продолжительности изготовления предметов, а потребление
орудий – по продолжительности их воздействия.
Что такое потребление? Не существует потребления вообще, а
существует потребление либо предметов, либо орудий.
Потребление предметов – это прием пищи, другие виды
потребления отсутствуют (если, конечно, не считать за потребление вдыхание
воздуха – по счастью, пока бесплатного). С онтологической точки зрения
происходит интеграция двух вещей – голодного человека и пищи – в одну вещь… надо ли уточнять, в
какую. Вместо двух вещей получается одна, но за счет изменения своего
материального состава уже никак не голодная, а напротив, насытившаяся.
Возмещение за пищу осуществляется по продолжительности ее изготовления, как было
сказано, то есть в соответствии с ее трудовой стоимостью.
Строго говоря, ввиду отсутствия силовых связей, а здесь
имеют место материальные преобразования между вещами, не вполне правомерно
говорить о предметах. С другой стороны, человек воздействует на пищу в качестве
орудия, переваривая ее, поэтому условно примем эту, уже опробованную
терминологию.
С потреблением человеком предметов, то есть пищи,
разобрались. Совсем иное дело – возмещение за используемые орудия труда.
В течение своей жизни человек пользуется многими орудиями –
одеждой, жильем, различными механизмами и т.п., – выступая при этом в качестве
предмета, естественно (уже без всяких терминологических натяжек). За подобные
продукты он должен платить уже не по стоимости их производства, как за
скушанную пищу, а по стоимости их полезного воздействия на себя. Это разумно со
всех точек зрения. Если, к примеру, человек пользовался в течение дня одной
парой обуви, а в течение следующего дня – второй парой обуви, очевидно, что
возмещать трудозатраты производителей он должен в равной степени, по
продолжительности пользования обувью, а не в соответствии с каким-либо иным
критерием, в том числе продолжительностью их изготовления, не говоря уже о
таких неэкономических категориях как мода, спрос-предложение (в их современной
трактовке) и прочее.
Таким образом, не только начисление трудовых сумм на личные
счета производителей должно осуществляться в зависимости от того, произведен
предмет или орудие труда, но и списание сумм с личных счетов тоже.
49. Личные счета - 4
Итак, на личные счета производителей начисляются суммы в
соответствии с трудовыми усилиями данного производителя и списываются суммы в
соответствии с его потреблением. С этим разобрались, хотя не окончательно.
Требуется новое уточнение, во избежание непонимания отличий личного счета, на
котором накапливаются трудовые суммы, от современных банковских денежных счетов.
Личные счета производителей – вовсе не банковские денежные
счета. С них невозможно обналичить деньги, что бы такие деньги собой ни
представляли. Вообще, наличное денежное обращение я не рассматриваю:
организовать его теоретически возможно (хотя абсолютно на других принципах,
нежели мы наблюдаем сейчас), но зачем? Благо компьютерные технологии позволяют
вести безналичный учет, осуществляться должен именно безналичный учет, имеющие
понятные преимущества в сравнении с предшествующими ему в техническом плане и,
следовательно, более несовершенными способами.
Во-вторых, личные счета производителей не позволяют
распоряжаться средствами на нем в том смысле, в каком это привычно нам.
Трудовая теория стоимости исходит из принципа «каждому по труду», что накладывает
на распоряжение личным счетом суровые ограничение.
Допустим, вы честно заработали определенную трудовую сумму и
теперь намерены ей распорядиться. Каким образом – неужели любым, каким
захотите? Нет, разумеется. Если вы пожелаете передать данную сумму кому-то, по
любому основанию, не связанному с возмещением за потребленный вами продукт,
трудовая теория стоимости сигнализирует о нарушении ее базового принципа. Если
кто-то получит незаслуженную, не связанную с трудовыми усилиями сумму, он
получит не по труду: тогда пропорциональный товарный обмен, на котором
настаивает трудовая теория стоимости, испустит дух. Отсюда вытекает непривычное:
тратить суммы, накопленные на личном счете производителя, допускается лишь на
собственное потребление! Приобрести что-то для себя человек может (если
накопления на счете позволяют, разумеется), а вот сделать подарок другому –
ни-ни-ни. Это и есть свойственное личным счетам суровое ограничение, в
результате которого становится невозможным выклянчить деньги, выманить обманом
и т.п., что характерно для современной экономики. Имеются в виду, конечно,
системные способы обмана – например, возможность всучить товар за
непропорционально высокую цену, – а не принципиальная возможность обманывать
ближнего своего при помощи разных внесистемных уловок, основанных на нарушении действующего
порядка. Очевидно, что обмануть можно и при наличном обращении, и при
безналичном обращении, однако я говорю о правильной организации денежной
системы, а не о психологической готовности людей к обману ради собственной
выгоды.
Закончу тем, с чего начал: на личные счета производителей
начисляются суммы в соответствии с трудовыми усилиями данного производителя и
списываются суммы в соответствии с его потреблением. Надеюсь, вам стало
понятней, что под этим имеется в виду.
50. Как трудовая теория стоимости относится к наследованию
Выше говорилось, что суммы на личных счетах не подлежат
свободной передаче от одного владельца счета другому: только в соответствии с
потреблением продуктов, в виде возмещения потребителем усилий производителя.
Хорошо, но как быть с наследованием? Производитель
может скончаться, кому в таком случае должны отойти накопления на его личном
счете? Конечно же, детям – данный факт трудовой теорией стоимости не
отрицается, хотя отрицается возможность передачи наследства иным лицам. Согласно
трудовой теории стоимости у производителя нет выбора, кому завещать не истраченные
накопления после смерти: все направляется детям, исключительно детям, причем в
автоматическом режиме.
Передавать накопления иным лицам трудовая теория стоимости
категорически запрещает, но это не решает проблемы детей. Если дети автоматически
наследуют суммы на личных счетах своих родителей, спрашивается, как обосновать
факт получения ими трудовых сумм без приложения соответствующих усилий? Если
люди должны получать по труду, почему не по труду получают наследники-дети? Потому
что дети составляют плоть от плоти своих родителей, вероятно. Дети – телесное
продолжение своих родителей, они забирают накопления в момент, когда плоть
родителей ни в чем телесном уже не нуждается. Так, в соответствии с волей
Создателя, устроено мироздание: из одной плоти, со временем отмирающей,
возникает другая – отчего же не посчитать телесную преемственность достаточным
основанием для передачи трудовых накоплений? Вот трудовая теория стоимости, а с
ней и экаунтология, так и считают.
Обращаю ваше внимание, что дети не просто забирают остатки с
личных счетов умерших родителей, как это происходит в современной банковской
системе: все несколько сложней.
Прежде всего, начисления на счета умерших производителей не
прекращаются с их смертью, а продолжаются, причем достаточно долго – при
последовательном применении орудий труда вечно. Кооперация и специализация в
современном производстве таковы, что при помощи одного орудия изготавливается
второе, при помощи второго – третье и т.д. Поскольку при соблюдении трудовой
теории стоимости каждый производитель получает возмещение по труду, хотя с
учетом возмещения орудий по продолжительности их использования (в порядке,
рассмотренном нами в предыдущих постах), то возмещение за используемое в
текущий момент орудие получит не его нынешний собственник, как в современной
экономике (упаси Боже!), а все сопроизводители, участвовавшие в изготовлении
данного орудия. А в его изготовлении участвовали производители не только
материалов, из которых изготовлено «текущее» орудие, но и производители «предыдущих»
орудий, при помощи которых данные материалы обрабатывались, а в изготовлении «предыдущих»
орудий участвовали изготовители «предпредыдущих» орудий и т.д. Проще говоря,
возмещение пойдет по цепочке производителей орудий вплоть до производителя
такого орудия, которое изготавливалось вообще без помощи орудий. Не удивлюсь,
если таковым окажется каменный топор. Поэтому, если реализовать трудовую теорию
стоимости на практике, возмещение будет поступать потомкам не от родителей в
момент кончины, но постоянно, от каждого из предков-производителей, которые и
после своей смерти продолжат участвовать в производстве, хотя и в уменьшающейся
с годами (тем более с веками) прогрессии.
Разве не очевидно, что современные производственные мощности
созданы не столько современниками, сколько их предшественниками? Оглянитесь
вокруг и сообразите, какие из окружающих вас в данный момент вещей изготовлены
современниками, а какие – предками? Я не уверен, что количество первых превысит
количество вторых, особенно если включать в подсчет не предметы домашнего
обихода, склонные к быстрому изнашиванию и замене, а, как было изначально предложено,
производственные мощности: здания, сооружения, механизмы. Они изготовлены
несколько десятков, а то и сотню лет назад, но используются посейчас,
следовательно, получать возмещение должны потомки производителей. А когда вы
представите, сколько орудий было задействовано при изготовлении данных
«старинных» производственных мощностей, и сколько орудий было задействовано при
изготовлении тех орудий, и далее по производственной «орудийной» цепочке, вам
окончательно станет ясно, что участие в современной экономической жизни предков
трудно переоценить. Если мы живем в относительно развитом в техническом
отношении обществе, а, к примеру, бушмены – в относительно неразвитом, то
причиной тому разное количество труда, вложенное нашими и бушменскими предками
в производство орудий.
Сказанное означает, что личные счета скончавшихся
производителей не закрываются, а вполне себе функционируют, хотя с
перечислением начисленного на счета потомков – или, что технически равнозначно,
потомки получают возможность распоряжения личными счетами своих умерших
предков. Люди должны работать на будущее, а не на сиюминутную выгоду – так
устроено мироздание, так предписано человечеству Создателем.
Сложность реализации справедливого наследования на практике,
однако, не в этом, а совершенно в другом… В чем, вы узнаете из следующего
экаунтологического поста.
51. Наследование-2
В последнем экономическом посте говорилось о том, что наследство на личном счете умершего производителя распределяется между его детьми, поскольку те являются плотью от плоти его. При этом возникает несколько проблем, требующих разрешения.
Во-первых, распределение наследства после смерти, обычное для современной экономики, не согласуется с теми принципами трудовой теории стоимости, которые я объяснял ранее. Ребенок рождается совершенно беспомощным и начинает трудиться не скоро – предположим, лет этак с восемнадцати. На что ребенок должен существовать в течение первых восемнадцати лет своей жизни? Если на средства родителей, то как быть с принципом «каждому по труду», запрещающему передачу, в любом виде, средств со своего личного счета? Или на детей данный запрет не распространяется? Слишком много исключений образуется на нашем пути, чтобы не попытаться найти общее правило, опровергающее любое из него исключение.
Ребенок – плоть от плоти своих родителей, поэтому наследует им. Допустим. Но все-таки, как быть с младенчеством и детством, на протяжении которых маленький человечек совершенно не способен к труду, тем не менее исправно потребляет произведенные взрослыми производителями продукты? Остается предположить – не только предположить, но и взять за основу, – что наследование должно происходить не в момент смерти родителя, а в момент рождения потомка. Плоть разделяется надвое, при этом одна ее часть, вполне трудоспособная, начинает обеспечивать не только себя, но и отделившуюся от себя нетрудоспособную часть. Проще говоря, родители обеспечивают детей, но не тем, что какую-то часть своего заработка тратят на них, а посредством автоматического (принудительного) перечисления части заработка на личные счета детей, как будущих производителей. При взгляде со стороны мало что меняется: родители по-прежнему покупают продукты своему ребенку, а как же иначе? – за исключением сумм на личных счетах. Как родитель не может потратить большую сумму, чем имеется на его личном счете, точно так он не может потратить на своего ребенка сумму, превышающие накопления на личном счете ребенка. Очевидно, что распределение с родительских личных счетов должно осуществляться в равных долях каждому из индивидов: что себе, что своим детям. Техническая исполнимость этого: купить со счета ребенка, а скушать самому, или наоборот, – меня, признаться, мало беспокоит. Проблема свободы воли рассматривалась ранее – вероятно, будет спорадически затрагиваться и в дальнейшем. На данном этапе меня интересуют правила поведения при идеальном соблюдении трудовой теории стоимости, а не возможности их нарушить, которые останутся всегда и при любом раскладе.
Итак, поскольку дети плоть от плоти родителей, с личных счетов каждого из родителей происходит перечисление средств в пользу детей. Теперь вам понятно, почему репродуктивный возраст совпадает с трудоспособным?!
Сразу возникают новые вопросы.
Вопрос первый: в каких суммах производить перечисление? Можно распределить остатки средств на счете между родителем и ребенком, а можно – начать распределение лишь после рождения ребенка. Ясно, что правильней второе. Начисления на личный счет производителя происходят постоянно, поэтому они берут старт в момент появления ребенка на свет Божий. Ребенок появился на свет – начинаются начисления на его личный счет. А если родители по нелепой случайности погибли? Трудовая теория стоимости вовсе не обрекает осиротевшее дитя на смерть, ведь начисления на его личный счет осуществляются не только со счетов родителей, но и со счетов всех предков вплоть до Адама, впрочем и со счетов погибших родителей тоже, в случае если родители занимались производством орудий. Как мы помним, орудия возмещаются по продолжительности их использования, поэтому, пока они используются, и используются орудия, изготовленные при помощи этих орудий, и далее по производственной цепочке, начисления на личный счет ребенка не прекратятся.
Вопрос второй: в какой момент начинать начисления на личный счет ребенка? В момент рождения, казалось бы, однако не все так просто. Очевидно, что появление ребенка на свет можно разбить на два значащих этапа: зачатие ребенка и его рождение. Чем первый этап отличается от второго, в соответствии с трудовой теорией стоимости? Тем, что от зачатия до момента рождения ребенок не является потребителем: все необходимое ему дается из организма будущей матери, что тем не менее не означает, что личный счет ребенка не может или не должен быть открыт. По моему предположению, этап беременности – это этап накопления некоторых средств, необходимых для существования человека, ведь предметы и орудия потребления понадобятся новорожденному немедленно после появления на свет, зачем же рисковать его здоровьем, вдруг начисления на личный счет начнутся не сразу, а спустя какой-то, пускай очень короткий, срок? Извините, новорожденный ждать не может. Таким образом, согласно трудовой теории стоимости – вернее, экаунтологии, трактующей ее по-своему, – беременность в течение известного и для всех равного срока дана человечеству в чисто экономических, а не физиологических целях. Думаете, Создателю нашего мироздания было сложно сделать так, чтобы люди рождались мгновенно? Полагаю, нет, однако необходимость накопления трудовых сумм на личных счетах производителей потребовала девятимесячного периода. Не сомневаюсь, что данный период можно математически рассчитать, но на это моих способностей, конечно, не хватает.
Вопрос третий: а как быть с бездетными? Это самый сложный вопрос из всех: я почти не знаю, как на него ответить. Некоторое время я склонялся к мнению, что распределение с личного счета умершего производителя должно производиться между ближайшими родственниками, заменяющих в таком случае детей, но сейчас сомневаюсь в правильности первоначальной трактовки. Не кровные родственники – не плоть от плоти покойника, с чего бы это им получать не в соответствии с осуществленным трудом, вопреки трудовой теории стоимости? Другой представимый вариант: распределение средств между всем человечеством в равной степени, – еще хуже, здесь на место незаконных иждивенцев претендуют уже не отдельные родственники, а все человечество. Остается предположить последнее: вечное оставление средств на личных счетах бездетных производителей. Это в некоторым смысле неестественно, да ведь и бездетность тоже в некотором смысле неестественна: следствие оказывается под стать причине, и проблема вроде бы разрешается. Хотя не могу просчитать, какие последствия данный вывод несет для экономики, даже выстроенной в полном соответствии с моими представлениями о ней, – пока просто не в состоянии. Как и всякая наука, трудовая теория стоимости – экаунтология в своей экономической части, – имеет как светлые, абсолютно ясные стороны, так и темные стороны, еще неудовлетворительно разработанные, а то и вовсе ошибочно трактуемые. Личные счета бездетных производителей – одно из таких темных пятен, к моему большому неудовольствию.
52. Денежное обращение согласно трудовой теории стоимости
Я остановился на личных счетах производителей, немного
отвлекшись на право наследования по личным счетам, поскольку производители
смертны. Однако из рассмотренного способа возмещения труда вытекает еще множество
любопытных моментов, в частности возможность не только положительного, но и
отрицательного остатка по личным счетам.
Как многократно повторялось, личные счета – совсем не
банковские, функционирующие в условиях современного обращения. Согласно трудовой
теории стоимости деньги нельзя эмитировать из воздуха, взять и отпечатать в
свое удовольствие, – можно лишь получить их в обмен на потребленные другим
производителем продукты, а если выразиться более точно, не в обмен, а в
качестве меры потребленных продуктов. Таким образом, деньги как выраженная в
трудозатратах мера, учитываемая на личных счетах производителей, перечисляются
с одного счета на другой и никогда не возникают самопроизвольно. Несложно
сообразить, что подобная ситуация возможна лишь при наличии на счетах
производителей не только положительных, но и отрицательных остатков, причем
положительные остатки по счетам строго равны остаткам отрицательным.
Представим ситуацию начального равновесия: никто никому не
должен и ничего еще не потребил, поэтому остатки по всем личным счетам нулевые.
Один из производителей передает изготовленный им продукт другому человеку –
потребителю, далее продукт потребляется. Теперь потребитель должен
производителю известную сумму, но откуда ее взять, когда деньги могут поступить на счет исключительно
посредством труда, при котором роли меняются местами и потребитель становится
производителем, со всеми вытекающими отсюда трудностями в получении на личный
счет? Ясно, что выход из заколдованного круга единственный: перечисление в долг.
При перечислении в долг на счете производителя наконец-то оказывается
положительный остаток, зато на счете потребителя – отрицательный остаток, ровно
в той же сумме. В этом случае немедленного возмещения не происходит, а
происходит то, что в современной экономике принято называть последующей
оплатой, то есть передача продукта в долг. Нельзя отмахнуться от данной проблемы,
заявив, что потребителю с отрицательным остатком на счете продукт никогда не
будет передан: это означало бы обречь на смерть добрую половину человечества –
ту, у которой остатки на личных счетах отрицательные. Если у одной половины
человечества остатки на личных счетах положительные, то у другой – неизбежно
отрицательные, с этим ничего поделать нельзя. Арифметика для первоклашек, черт
подери.
Итак:
- при положительном остатке на личном счете потребителя оплата происходит незамедлительно по потреблении продукта;
- при отрицательном остатке на личном счете потребителя оплата происходит с отсрочкой, по поступлении средств на личный счет. Несмотря на отрицательный остаток, на личный счет поступают выраженные в трудозатратах средства и с личного счета убывают средства, при этом каждое поступление гасит поставленные в очередь долги. Разумеется, погашение происходит не в произвольном порядке, как в настоящее время – не директор решает: этот счет я оплачу, а вот с этим пока обожду, – а в автоматическом режиме, в соответствии с моментом возникновения.
В итоге положительные остатки по личным счетам
производителей равны отрицательным остаткам по личным счетам производителей,
давая в сумме ноль.
Теперь мы можем представить себе, как происходит денежное
обращение в обществе, приверженном трудовой теории стоимости:
1) У каждого индивида имеется личный – единственный, разумеется,
– счет.
2) Возмещение соответствующей суммы на счет производителя
осуществляется либо немедленно (если остаток на счете потребителя
положительный), либо соответствующий долг ставится в очередь для погашения
(если остаток на счете потребителя отрицательный).
Предполагается, что данные расчеты происходят в безналичном режиме,
хотя они могли быть организованы и в наличном. Замена эмитируемым государствам
деньгам – векселя. Обратите внимание, что при вексельном обращении сумма
дебиторских обязательств всегда равна сумме кредиторских: как ни старайся, нельзя
выпустить такой вексель, по которому одно лицо получает, а никакое другое не
уплачивает – это прерогатива свободно эмитируемых денег, не векселей. В
рассмотренной выше ситуации потребитель должен выдать производителю вексель, с
тем чтобы производитель взыскал по нему немедленно по появлении у потребителя
нужной суммы. Хотя ясно, что в условиях всеобщей компьютеризации организовывать
вексельное обращение незачем: с поставленной задачей лучше справится безналичное
обращение.
53. Торговля согласно трудовой теории стоимости
Припоминая сказанное ранее (хотя смешно надеяться, что
кто-то последовательно читает и анализирует посвященные экаунтологии
экономические посты), можно представить, как в справедливом обществе должна
быть организована торговля.
Производитель предлагает потребителю изготовленный продукт.
Каждый при этом свободен в своих действиях:
- производитель свободен в том, что может предложить или не предложить продукт;
- потребитель свободен в том, чтобы воспользоваться или не воспользоваться данным предложением.
Однако никто из названных не свободен в том, чтобы изменить
размер причитающегося возмещения за продукт – его цену. В соответствии с
центральным постулатом трудовой теории стоимости каждый получает по труду,
поэтому никакое изменение цены, даже по обоюдной договоренности сторон – я бы
сказал, особенно по обоюдной договоренности сторон, – невозможно.
Если предложение производителя находит отклик у
потенциального потребителя, то… продукт не продается будущему потребителю за
деньги, как то происходит в современной экономике, а передается для
потребления. Как (и если) мы помним, возмещение осуществляется в момент
потребления, никак не раньше, поэтому не может состояться при передаче
продукта.
«Что же, я вот так просто, ничего не заплатив, могу получить
продукт? И если я в дальнейшем его не потреблю, изготовитель не получит
никакого возмещения?» – может спросить какой-нибудь настырный читатель.
«Именно так», – отвечу я такому читателю.
Только поступать подобным образом не стоит, хотя бы из
чувства самосохранения, поскольку, как было сказано, производитель вправе
предлагать или не предлагать вам свои продукты.
Допустим, вы получили продукт, но злостным образом не
потребляете его, в результате чего производитель не может получить
причитающегося ему возмещения. Передаст ли этот изготовитель вам следующий свой
продукт? Нет, разумеется. Однако и другие изготовители перестанут передавать
вам для потребления свои продукты, из опасения, что вы так же зло пошутите над
ними. Общество, организованное в соответствии с правилами трудовой теории
стоимости, действует в условиях полной информатизации, поэтому скрывать свои
поступки от общества никому не удастся. Другой вопрос, как и насколько
информационная полнота достижима, но данные аспекты экаунтологии я пока не
рассматриваю, а обращаюсь исключительно к экономическим, действующим в условиях
соблюдения трудовой теории стоимости механизмам. Механизмы эти, хотя
непривычны, достаточно просты: любой неэтичный с точки зрения производителя
поступок потребителя карается отказом в передаче следующих продуктов, что
чревато для потребителя голодной смертью. Станет ли кто-нибудь из современных
торговцев продавать вам товар, зная, что оплаты за него не последует? Не
станет. Точно так же производитель будущего откажет в передаче своего продукта
для потребления, зная, что потребления не состоится или, по крайней мере, может
не состояться.
Данный экономический механизм действует не только в
отношении недобросовестных потенциальных потребителей, но и потребителей
вообще. Решение производителя, передавать ли изготовленный продукт конкретному
потребителю, зависит не только от репутации потребителя, но и, в первую
очередь, от наличия и размера средств на личном счете потребителя (что
подвергалось рассмотрению в предыдущем экономическом посте), а также
характеристик самого продукта. Очевидно, что редкие, пользующиеся спросом
продукты выгоднее отдавать тому из желающих, кто их быстрее возместит. Экономический
механизм при этом совершенно иной, нежели в современной экономике: владелец
дефицитного продукта не повышает на него цену (что невозможно, иначе не будет
соблюдаться святой принцип: каждому по труду), а передает продукт наиболее
платежеспособному потребителю: тому, кто быстрее его оплатит. Чем меньше
дефицитность продукта, тем менее жесткие критерии передачи продукта
устанавливает изготовитель: наименее дефицитный, не пользующийся никаким
спросом продукт изготовитель готов отдать любому желающему, даже
неплатежеспособному, в надежде, что финансовые дела того со временем поправятся
и оплата когда-нибудь состоится.
Экономика сама себя регулирует колебаниями
спроса-предложения, это верно, однако регулирует – вернее, должна регулировать,
– совсем не таким путем, как это предполагается современными теориями вроде
экономикс: не посредством изменения цены, а посредством решений продавцов о
передаче товаров тем или иным потребителям. Естественно, что для реализации
этой задачи принцип торговли должен быть изменен с безличного на личностный, в
некотором смысле слова: производитель передает продукт не любому индивиду,
который платит деньги, а… скажем, он устанавливает условия, при которых
передача продукта может состояться. Очевидно, что в условиях массового
производства, характерного для современной стадии научно-технического
прогресса, лично разбираться с каждым потенциальным потребителем продавец не
имеет возможности, поэтому передача продукта должна в большинстве случаев
представлять собой оферту: продукт передается любому потенциальному
потребителю, изъявившему на то согласие, при условии, что… Тут имеется
множество вариантов:
- при условии, что потенциальный потребитель склонен к потреблению продуктов, а не их уничтожению, допустим;
- при условии, что он обладает известным остатком на своем личном счете или, при отрицательном остатке, устраивающей производителя динамикой погашения долгов;
- и еще множество условий, которые производитель только способен выдумать. Не следует забывать, конечно, что производитель заинтересован в получении возмещения, что возможно исключительно после передачи продукта для потребления, поэтому устанавливаемые им условия не могут быть слишком жесткими, в противном случае продукт не будет возмещен.
Если представить себе магазин, функционирующий в
соответствии с трудовой теорией стоимости, он будет выглядеть наподобие
современных интернет-магазинов – со специфическими особенностями, конечно: обычные
для интернет-магазина предложения о продаже товара плюс специфическая возможность
для каждого из покупателей проверить, соответствует ли он, в том числе его
финансовое состояние, но не только, выставленным продавцом условиям. Если да,
покупатель может изъявить желание получить товар в потребление. Затем, по мере
потребления (что происходит единовременно для предметов труда, и длительно для
орудий труда, как я объяснял ранее), состоявшийся потребитель выплатит со
своего личного счета причитающееся производителю возмещение – точнее,
возмещение будет выплачено автоматически, вне желания потребителя.
Технически подобные магазины осуществимы не менее, чем
современные универсамы. Проблема их воплощения – в головах людей, а не
достигнутом людьми техническом уровне.
54. Баланс потребления и производства согласно трудовой теории стоимости
Мы рассмотрели функционирование личных счетов и организацию
торговли, но одно и то же явление можно рассматривать с разных сторон, и каждый
раз оно обретает новые, не отмеченные ранее черты. Что если бросить взгляд на
индивида, производителя и потребителя в одном лице, прикинув, каким образом
возмещение, получаемое им за изготовленные продукты, соотносится с возмещением,
уплачиваемым им за продукты потребленные? Давайте попробуем.
Итак, любой человек – производитель и потребитель в одном
лице:
- производителем он является в средние годы своей жизни, когда уже достаточно повзрослел, но не совсем еще одряхлел;
- потребителем человек является постоянно, за исключением месяцев, проведенных в материнской утробе.
На лицевой счет индивида поступают средства в качестве
возмещения за его состоявшийся труд (после того, как продукты будут потреблены,
о чем говорилось), также за труд его предков, и списываются средства в качестве
возмещения за потребленное индивидом лично.
Остаток на личном счете может быть положительным либо
отрицательным:
- при положительном остатке возмещение списывается в момент потребления продуктов владельцем счета;
- при отрицательном остатке долги становятся «в очередь», по мере и в порядке своего образования, чтобы быть погашенными при поступлении средств.
Таким образом, отрицательный остаток на счете не означает
голодной смерти, а означает меньшие возможности по потреблению: владельцам
таких счетов будут доставаться лишь избыточно произведенные, другими словами
недефицитные, продукты. Однако терпение производителей не бесконечно: если они
предположат, что очередь до погашения их долгов не дойдет никогда, то откажут
потенциальному потребителю в продукте, что в случае массовых отказов будет
означать голодную смерть последнего. Трудовая теория стоимости не так
альтруистична, как может показаться несведущему: она предполагает естественный
отбор, только не посредством физического превосходства или хитроумного обмана
себе подобных, а посредством исполнения заповеди: каждому по труду, – за которым
следует немилосердное: кто не трудится, тот умирает. Чем больше продуктов
какого-либо наименования произведено, тем больше шансов данный продукт у
владельца счета с отрицательным остатком получить, но в любом случае необходима
динамика поступлений по личному счету: при ее отсутствии, то есть отсутствии фактических
поступлений на счет, отдавать продукты для потребления производителям нет
смысла.
Важно, каким образом осуществляется динамика по личному
счету – не только поступлений, но и списаний. В зависимости от того
потребляются предметы или орудия труда, как мы помним:
- предметы труда возмещаются по времени их изготовления;
- орудия труда возмещаются по продолжительности их использования;
- не забудем также про интеллектуальные продукты, возмещаемые наподобие орудий труда: по продолжительности ознакомления с ними, то есть использования.
Нюансы возмещения продуктов разных видов создают тонкий
баланс между производством и потреблением:
- с одной стороны, заметно выгодней производить орудия труда, удачно изготовив которые можно получать возмещение за все время их использования;
- с другой стороны, существует предел эффективности производства орудий труда, после которого производитель получит столь малую долю от общего возмещения (при производстве орудий для производства орудий для производства орудий и т.д. – помнится, я говорил об этом), что выгодней окажется производить предметы;
- к тому же без предметов, составляющих основу жизнедеятельности человеческих организмов (пищи), все равно не обойтись;
- а еще можно балансировать на потреблении, экономя на используемых орудиях труда, за которые приходится платить по продолжительности их использования, или на аналогично возмещаемых интеллектуальных продуктах;
- и т.д., и т.п.
Аргументов за и против множество, но идеальная пропорция,
этакое золотое сечение справедливой экономики существует, и оно может обрести строгое
математическое выражение, если… Но увы, соответствующими математическими
способностями я не обладаю и произвести необходимые вычисления не в силах.
55. Право собственности согласно трудовой теории стоимости
Мы изучили организованные в соответствии с трудовой теорией
денежное обращение и торговлю, уточним теперь, как выглядит в обществе,
справедливо устроенном с экономической точки зрения, право собственности.
Как таковое право собственности, в современном его
толковании, в справедливом обществе отсутствует: как ни передавай вещь от
одного индивида к другому, право на возмещение остается в любом случае за ее
производителями. Вместе с тем вещь – изготовленный продукт – переходит от
одного человека к другому на системной основе, это невозможно отрицать.
Прежде всего, производитель передает вещь потенциальному
потребителю для того, чтобы тот ее потребил, ведь только тогда производитель
получит возмещение за изготовленный им продукт. При этом производитель передает
именно продукт для потребления, ни в коем случае – право собственности на
продукт, по привычной нашим современникам аналогии: заплати и делай с ним что
хочешь. Подобного трудовая теория стоимости не допускает, так как:
- заплатить возможно только за потребленную вещь, причем в фиксированном размере и в обязательном порядке;
- получить возмещение также возможно лишь за потребленную, а не просто кому-то переданную вещь.
Таким образом, трактовать передачу вещи в потребление как
изменение права собственности на нее нельзя.
Вместе с тем передача вещей осуществляется не только от
производителя потенциальному потребителю – это один из аспектов развитой
экономики, не больше, – но также от производителя производителю, в рамках
такого распространеннейшего экономического явления, как разделение труда.
Большинство современных продуктов состоит из множества составных частей,
изготавливаемых другими производителями, число которых (производителей) может
быть внушительным и исчисляться сотнями и даже тысячами. Спрашивается, каким
образом тысячи людей могут согласовывать дальнейшую производственную судьбу
изготавливаемых ими продуктов, в условиях когда личный контроль за каждым
изделием вряд ли возможен?
Представим рабочего, производящего, допустим, шурупы. В
соответствии с трудовой теорией стоимости рабочий получит возмещение не раньше
того момента, как его шурупы будут потреблены. Что здесь имеется в виду под
«потреблены»? Не передача для дальнейшего производства, разумеется, а
исключительно личное потребление – потребление конечного потребителя, если так
можно выразиться. Так как шуруп в пищу не годится, тем самым представляет собой
орудие труда, и плохо подходит для потребления в одиночном качестве, вне
какого-либо более крупного орудия труда, то конечное потребление шурупа может
выразиться лишь в личном потреблении более крупного орудия труда, частью
которого является шуруп, к примеру: шуруп входит в состав зонтика, защищающего человека
от дождя, или шуруп входит в состав стула, на котором человек сидит, или т.п.
Производитель шурупа не получит возмещение раньше, чем названные выше зонтик
или стул не будут использованы, а это означает, что ему далеко не безразлично,
каким образом изготовленный им шуруп будет использован в дальнейшем. Допустим,
стул используется намного чаще зонтика: тогда производителю выгодней передать
шуруп производителю стульев, нежели производителю зонтиков – получаемое им
возмещение окажется в таком случае намного выше. Это в современной экономике ты
произвел шуруп, получил за него оплату, а дальше трава не расти – трудовая
теория стоимости пользуется иным экономическим механизмом регулирования,
поэтому так важен вопрос о передаче изготовленного продукта тому или иному
производителю.
Изготавливаемых шурупов тысячи: если с одним шурупом
производитель может решить, какому из производителей его выгодней передать, то
как быть с тысячами? А если вспомнить, что для современного производства
характерно не только разделение труда, но и кооперация в ее более простом виде
– одновременного изготовления продукта, – выяснится вся сложность и
невыполнимость стоящей перед производителем задачи. Ну не общее же
производственное собрание устраивать, голосуя, какому из производителей
передавать каждый из тысячи совместно изготовленных шурупов?! Должно существовать
более простое и естественное решение.
Такое решение существует и заключается в том, что
производители передают право на распоряжение изготовленными ими продуктами
следующему в производственной цепочке изготовителю, например производителю
мебели. Одним словом, все изготовленные шурупы направляются на мебельную
фабрику или куда-то еще в соответствии с общим решением производителей.
Уточню несколько моментов.
Первое: скооперировавшиеся производители равноправны, независимо
от продолжительности труда, вложенного в изготовление продукта, соответственно
решение может быть исключительно совместным. Опасаться того, что согласие не
будет достигнуто, не приходится: принятие того или иного решения в общих
интересах, так как без передачи продукта в дальнейшее производство возмещение
не получит ни один из сопроизводителей. Если же кто-то из сопроизводителей
откажется от принятия решения, тем самым обесценит вложенный в продукт труд, он
подвергнет себя остракизму, вроде того как подвергает себя остракизму
потребитель, портящий продукт вместо того, чтобы его потребить. Как никто не
захочет передавать в дальнейшем такому потребителю продукты, так никто не
захочет в дальнейшем кооперироваться с таким человеком, с которым нельзя найти
разумный компромисс. Чистая психология, тоже, как выясняется, имеющая к
трудовой теории стоимости некоторое отношение.
Второе: принятие совместного решения не во всех случаях
оправдано: в частности, при необходимости передавать изготовленные продукты
последующим производителям в пропорциях, зависящих от многих привходящих
обстоятельств. Очевидно, что каждый из сопроизводителей может делегировать
право принимать решение о дальнейшей «судьбе» изготовленного им продукта более
опытному и сведущему товарищу, который тем не менее не получит за свою
интеллектуальные усилия никакого возмещения, так как с точки зрения трудовой
теории стоимости интеллектуальные усилия по принятию решения о передаче
изготовленного продукта трудом не являются. Что такое интеллектуальный труд,
рассматривалось выше: это создание произведений искусства, но никак не мысли, сопровождающие
всякий производственный процесс. Вместе с тем любое физическое действие
предполагает некую интеллектуальную составляющую: чтобы порубить дрова, нужно
знать, как рубить дрова; чтобы сварить суп, нужно знать, как варить суп, и т.д.
Интеллектуальное действие в данном случае неотделимо от физического, и если
кто-то пытается отделить его и на этом основании присвоить себе часть причитающегося
другому производителю возмещения, он категорически неправ. Подобное знание
может возмещаться лишь в качестве интеллектуального труда, когда, допустим,
владелец уникальных знаний пишет книгу, которую кто-то прочитывает – в
добровольном порядке, само собой разумеется, – за что и выплачивает возмещение.
Но передача интеллектуальной составляющей физического труда человеку со стороны
возмещению не подлежит: дело это добровольное, осуществляемое строго по
согласию сторон.
Итак, производитель передает право на определение дальнейшей
«судьбы» изготовленного им продукта дальнейшему производителю, лично либо
посредством делегирования прав более сведущему человеку. Подобное право может быть
предано не только дальнейшему производителю, разумеется, но и любому другому
лицу, хотя более естественным является все-таки передача прав дальнейшему
производителю. Вы изготавливаете шуруп и вместе с шурупом передаете право на
распоряжение его «судьбой» производителю мебели, который, ввернув шуруп в
изготовленный им или другими производителями стул, думает уже о дальнейшей
«судьбе» стула, передать ли его потенциальному потребителю или, быть может,
отдать в дальнейшее производство для обивки. Мебельщик, решая «судьбу»
изготовленного им стула, вместе с ней определяет порядок возмещения труда
остальных скооперировавшихся сопроизводителей, не только порядок возмещения
своего труда. Если принятое им решение окажется неудачным, в следующий раз мебельщик
не получит шурупов для производства своей мебели, во всяком случае рискует не
получить, в зависимости от степени совершенной ошибки: регулирование
производственных цепочек осуществляется в точности так же, как при передаче
продукта потенциальному потребителю, как видим.
Давайте еще раз, и без пресловутых шурупов. Пусть будут не
шурупы, а яблоки. Итак…
Садовник выращивает яблоки и рашает, отдать их потребителю
или передать на консервную фабрику. Если яблоки уродились и, есть опасение, что
в свежем виде они не будут востребованы, урожай передается на консервную
фабрику, вместе с правом определять их дальнейшую «судьбу». Рабочих на
консервной фабрике множество, но они договорились, что «судьбу» продукта
определяет наиболее сведущий из них – директор, условно говоря. При этом этот
так называемый директор работает вместе со всеми, единственным его отличием от
остальных рабочих является право принимать решения о передаче изготовленного из
яблок повидла потребителю или в дальнейшую переработку, причем никакого
дополнительного вознаграждения за реализацию своего права директор не получает.
Предположим, директор посчитал целесообразным направить изготовленное из яблок
повидло на кондитерскую фабрику для выпечки пирожных с повидлом. Повидло
отправляется на кондитерскую фабрику – вместе с правом определять дальнейшую
«судьбу» пирожных, разумеется. На кондитерской фабрике свой избранный директор,
который решает передать пирожные – а что с ними еще делать? – конечному
потребителю. Пирожные передаются – на условиях, установленных директором
кондитерской фабрики, – и потребляются, после чего все сопроизводители
пирожного, начиная от садовника и производителей муки, а также сахара для
пирожных и заканчивая рабочими консервной и кондитерской фабрик получают
возмещение за свой труд в определяемых трудовой теорией стоимости размерах.
Право собственности в рассмотренной производственной цепочке
– это:
- во-первых, право производителя на возмещение. Данное право не подлежит отчуждению от производителя и его потомков ни в каком случае;
- во-вторых, право решать дальнейшую «судьбу» продукта. Данное право свободно, по решению производителя, отчуждается от него, однако не вознаграждается, что позволяет перевести его из экономической плоскости в юридическую.
Злоупотребления при таком способе возмещения если и
возможны, то уж конечно меньшие, чем в современной экономике, в которой
директорат получает баснословные суммы исключительно за свое привилегированное
положение, а не за подтвержденный труд, как полагается в соответствии с
трудовой теорией стоимости.
56. Торговля согласно трудовой теории стоимости – 2
Ненадолго возвратимся к торговле, а именно к вопросу о
критериях отбора производителем желаемого ему потребителя.
Для производителя жизненно необходимо передать продукт
такому потребителю, который продукт гарантированно и как можно скорее потребит,
посему перед каждой передачей должна рассматриваться кандидатура потенциального
потребителя. Ввиду явной невозможности отдельно обсуждать каждого покупателя я
предположил наличие ряда условий, при соответствии которым продукт – при ответном
желании потребителя, разумеется, – будет ему передан. Упомянутые условия – критерии
передачи продукта со стороны производителя, устанавливающие не только
допустимое состояние личного счета (например, предел отрицательного остатка на
счете или минимальную динамику поступлений), но и нечто более важное, а именно –
гарантии, что переданный продукт будет потреблен. Что понятно, ведь в противном
случае, если потребление не состоится, усилия производителя не будут возмещены.
Случай, когда потребитель портит переданные ему продукты
вместо их потребления, а в ответ получает всеобщий торговый бойкот, я
рассматривал. Это один из эпизодов неэтичного поведения потребителя, но
возможны другие: к примеру, промедление в потреблении свыше нормального срока (казус
первый) или слишком частое обновление орудий труда (казус второй).
Допустим (казус первый), потребитель получает продукт, но…
нет, не портит его, а просто не потребляет, откладывает по какой-либо причине
на потом. В современной экономике продавцу, получившего оплату за продукт, до последующего
поведения потребителя нет дела, но в справедливой экономике все не так:
производитель, чтобы получить причитающееся ему возмещение, должен дождаться
потребления, и промедление потенциального потребителя для него неприятно. За
прошедший срок производитель смог бы передать продукт другому потребителю и получить
возмещение от него, но нахождение продукта у первого, медлительного,
потребителя тому препятствует. Знай досадующий производитель, что потенциальный
потребитель так нехорошо поступит, он бы ни за что не передал ему изделие!
В условиях полноты деловой информации, которую я предполагаю
за будущим справедливым обществом, остальным производителям – всему свету
буквально – станет известно о неэтичном поведении потребителя, поэтому производители
остерегутся от передачи такому ненадежному человеку своих продуктов, во всяком
случае пойдут на это с меньшей охотой.
То же произойдет, если полученное в потребление и даже
потребленное орудие труда потребует замены быстрее, чем на то рассчитывает
производитель (казус второй).
Как мы помним, орудия труда в отличие от предметов труда
возмещаются по продолжительности их использования. Если предмет труда (пищу,
ибо в качестве предметов труда выступает исключительно пища) можно потребить
или не потребить, третьего не дано, то орудия труда можно потреблять более или
менее длительно. Ясно дело, что производители заинтересованы в более длительном
потреблении изготовленных ими орудий: чем длительней используется зонтик, тем
большее возмещение получит производитель зонтика. А представим какую-нибудь
вертихвостку, склонную менять свои наряды каждый день, причем один наряд
использует по возможности однажды, в каком-нибудь особо торжественном случае. В
современной экономике торжествует правило: заплатил, одевайся как душеньке
угодно, – но справедливая экономика, весьма консервативная и несовременная
особа, подобному поведению противится. Для производителей женских нарядов –
ткачей и портных – совершенно не все равно, надевается их изделие один раз в
год или десять раз в месяц, поэтому при передаче наряда в потребление
преимущество будет иметь особа, привыкшая обходиться меньшим числом шмоток:
наряды будут переданы ей даже в том случае, если ее финансовое положение менее
светлое, чем у первой особы, – по чисто математическим соображениям.
Нет средств – не получишь продукт? Да, такой принцип в
справедливой экономике существует и действует, но наряду со вторым: не может
потреблять – не получишь продукт. Тем самым справедливая экономика не потакает
непомерным человеческим амбициям потреблять без ограничения – наоборот,
ограждает человека от подобного безрассудного во всех смыслах поведения. Здесь
она вплотную смыкается с этикой – не человеческой даже, а той, которая, часто
вопреки желанию человека, заложена в его душу самим Создателем, которая учит,
что уделять слишком большое внимание одежде нехорошо, как нехорошо иметь
множество дворцов, в которых все равно не сможешь одновременно жить, или яхт,
на которых не сможешь одновременно путешествовать. На том же настаивает трудовая
теория стоимости, представьте.
57. Экаунтология и десять библейских заповедей
В прошлом посте речь зашла о том, что экаунтология смыкается
с этикой: некоторые из известных – не скажу, общепринятых – этических правил
выглядят прямо-таки экономическими. В этой связи мне пришла в голову мысль
проанализировать десять библейских заповедей на предмет их соответствия трудовой
теории стоимости. Результат прилагается.
1. Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли
Египетской, из дома рабства. Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим.
Я частенько – Вы, конечно же, обратили на это внимание, – ссылаюсь
на Создателя, исходя из того что информационная система мироздания кем-то сотворена.
Сотворена – креатура Создателя. В этом смысле ошибочно утверждать наличие
нескольких богов или бога, не сотворившего мироздание: акт творения один –
следовательно, и Создатель тоже один.
2. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на
небе вверху и что на земле внизу, и что в водах ниже земли. Не поклоняйся им и
не служи им; ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, за вину отцов наказывающий
детей до третьего и четвёртого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до
тысячи [родов] любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои.
О Создателе ничего не известно и не может быть известно за
исключением того, что наше мироздание создано (им). Мироздание сотворено
Создателем и функционирует по установленным (им) правилам: считать, что кто-то
иной имеет влияние на данный процесс, тем более поклоняться этому иному –
заведомая глупость.
3. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно; ибо не
оставит Господь без наказания того, кто употребляет имя Его напрасно.
Я постоянно пишу: Создатель, Создатель, Создатель… – в
надежде, что третья библейская заповедь предостерегает от упоминания имени
Создателя в бытовых ситуациях, но не в научно-литературных, особенно
философских, трудах. Ведь имя Создателя возбраняется произносить напрасно, а не
напрасно – пожалуйста.
Дело в трактовке «напрасно». Моя трактовка – обнадеживающая
таких, как я, разумеется: при изучении мироустройства произносить имя Создателя
допускается.
4. Наблюдай день субботний, чтобы свято хранить его, как
заповедал тебе Господь, Бог твой. Шесть дней работай, и делай всякие дела твои;
а день седьмый — суббота Господу, Богу твоему. Не делай [в оный] никакого
дела, ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни раба твоя, ни вол твой,
ни осел твой, ни всякий скот твой, ни пришелец твой, который у тебя, чтобы
отдохнул раб твой, и раба твоя, как и ты. И помни, что [ты] был рабом в земле
Египетской, но Господь, Бог твой, вывел тебя оттуда рукою крепкою и мышцею
высокою, потому и повелел тебе Господь, Бог твой, соблюдать день субботний.
Самая загадочная с точки зрения экаунтологии заповедь. Работать
– тем самым производить – в субботу строго воспрещается, вместе с тем на
потребление ограничений не накладывается (потребление ограничивается в других
библийских предписаниях, посредством соблюдения постных дней, но не в
заповедях, поэтому я и говорю: потребление не ограничивается). Почему, какой в
этом смысл? Если Создатель имеет целью достижение какой-то конечной цели при
помощи человеческого труда, как предполагает экаунтология в моем лице, какой
резон ограничивать продолжительность этого труда?! Я не могу этого объяснить.
Возможно, ответ кроется в неведомых мне числовых пропорциях между производством
и потреблением, которые ввиду отсутствия математических способностей я не в
состоянии вычислить.
5. Почитай отца твоего и матерь твою, как повелел тебе
Господь, Бог твой, чтобы продлились дни твои, и чтобы хорошо тебе было на той
земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе.
Здесь более-менее понятно. Дитя – плоть от плоти родителей,
и не только в физиологическом, но в самом что ни есть экономическом смысле: ведь
в соответствии с трудовой теорией стоимости родители возмещают производителям
потребление не только свое, но и своего потомства. Как же не почитать не только
давшего тебе жизнь, но и кормящего тебя – свою собственную плоть, строго
говоря?!
6. Не убивай.
Трудовая теория стоимости – не альтруизм в чистом виде:
генеалогическая ветвь, отказывающаяся трудиться, обречена на вымирание. Ее
представителям попросту будет отказано в продуктах труда, о чем я предупреждаю
заранее. Однако отказ в продуктах труда и убийство – не одно и то же. Убийство
человека, обреченного на голодную смерть, вместе с тем наделенного свободой
воли, не имеет экаунтологического смысла: всегда существует вероятность, что бедняга
исправится, возьмется за ум и заработает на кусок хлеба, а убийство данную
возможность перечеркивает. Более того, убийство перечеркивает возможность на
скорейшее достижение предписанной Создателем производственной цели, так как
кооперация, как мы рассматривали, позволяет добиваться лучшего результата: с
этой точки зрения вступление в ряды всемирной кооперации нового члена можно
только приветствовать, а исключение индивида из списка кооператоров –
несчастье, отодвигающее конечную цель человечества на неопределенный срок.
7. Не прелюбодействуй.
Прелюбодействие опасно в том плане, что от него рождаются
дети. Определить отцовство непросто, а от него зависит выплата возмещения:
неопознанный кукушонок в семье нарушает предписанный Создателем порядок,
согласно которому плоть платит за плоть. Нарушение порядка возмещения трудовых
усилий, в свою очередь, отдаляет поставленную перед человечеством цель.
8. Не кради.
Здесь все очевидно: воровство нарушает принцип «каждому по
труду», принятый на вооружение трудовой теорией стоимости. Если верить библии,
Создатель также придерживается данного правила. Впрочем, ссылка на Создателя
некорректна: в свое время, при установлении экаунтологической аксиомы в области
экономики, я ссылался на нравственный закон, заложенный в душу каждого человека
никем иным как Создателем. Вероятно, мне стоит проработать аргументацию .
9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.
Я часто упоминаю информационное изобилие, в условиях которого
будет существовать будущее справедливое общество. Основной разговор о роли
информации в экаунтологической картинке мироздания еще впереди, пока же повторю
очевидное. Люди принимают экономические решения на основании имеющейся у них
информации, и если эта информация ложная, ими принимаются ошибочные решения,
что отдаляет поставленные перед человечеством цели. Ложное свидетельство на
ближнего, о чем говорится в библейских заповедях, – частный случай подобного информационного
искажения, при этом, если хорошенько вдуматься, определяющий, ведь
лжесвидетельством может быть названо любое намеренное информационное искажение,
влияющее на принятие экономического решения.
10. Не желай жены ближнего твоего, и не желай дома ближнего
твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабы его, ни вола его, ни осла его, ни
всего, что есть у ближнего твоего.
Данная заповедь представляется мне повторением предыдущих –
может быть, предостережением по тому же поводу. Не желай жены ближнего твоего –
предостережение от прелюбодеяния, остальное – предостережение от воровства.
Как видим, библейские заповеди ничуть не
противоречат экаунтологии – вернее, экаунтология не противоречит библейским
заповедям. Лишь один из пунктов (четвертый) представляется с точки зрения
экаунтологии сомнительным, да и то в условиях невозможности произвести точные
вычисления, которые, вполне вероятно, подтвердят налагаемые на верующих
ограничения.
58. Механизм территориального регулирования
Уточню механизм территориального регулирования, действующий
при соблюдении трудовой теории стоимости. Регулирования чего? Производства и
потребления, естественно: того, что в современной экономике именуется спросом и
предложением.
Для начала рассмотрим механизм, регулирующий производство и
потребление при отсутствии разделения труда, затем – в условиях подобного разделения.
Точка сама в себе, с которой начинается экономика, – это
натуральный производитель и потребитель в одном лице. Все, что таким индивидом
производится, им же и потребляется, в результате чего подобный индивид может не
контактировать ни с кем из себе подобных. Далее происходит известное. Производство
излишних продуктов склоняет индивида к возможности обменять их на недостающие
продукты, в результате чего между малообщительными производителями-потребителями
возникает и постепенно налаживает товарный обмен. Если товарный обмен
осуществляется в соответствии с правилами трудовой теории стоимости, а мы рассматривает
именно эту ситуацию, то решающим фактором становится избыточность продуктов на
одной территории при их недостатке на другой.
Чем определяется территориальный недостаток или избыток
продуктов? Климатическими факторами, ясное дело. Следовательно, именно климатические
факторы наряду с привычками населения, готового мириться с недостатком одних
продуктов при избыточности (а иногда и не избыточности) других, регулируют
территориальные аспекты мирового производства и потребления:
- при отсутствии избыточных и недостающих продуктов торговый обмен отсутствует;
- при наличии избыточных и недостающих продуктов торговый обмен возникает.
При наличии избыточных продуктов территории начинают
торговать с соседними территориями. Обращаю ваше внимание – с соседними. Лишь после
насыщения своими продуктами соседей производящие территории начинают обмениваться
с более отдаленными. Перемещение продуктов – всегда дополнительные трудозатраты,
а так как продажная цена в условиях соблюдения трудовой теории стоимости фиксирована,
производителю нет смысла отдавать изготовленный продукт дальше, чем его могут
купить, ведь размер причитающегося производителю возмещения от этого не
изменится, лишь при сомнении в том, что продукт купят (вернее, потребят), продукт
желательно отправить в более отдаленный район, где потребление гарантировано.
При таком механизме регулирования заселенности существуют
границы, переступать которые человеку невыгодно, проживание в которых
связанными с определенными продуктовыми лишениями. Необходимость заселения
климатически невыгодных территорий связана, в первую очередь, с числом жителей
нашей планеты. Понятно, что сначала заселяются наиболее пригодные для обитания
места, затем – менее, и наконец, самые малопригодные:
- те, кому посчастливилось, – «счастливчики», – селятся на благоприятных для жизни территориях;
- те, кому не посчастливилось – «неудачники», – на менее благоприятных.
«Счастливчики» имеют перед «неудачниками» очевидное преимущество:
их территории более пригодны для производства и жизни вообще.
С течением времени выясняется, что эффективней производить что-то
одно: то, к чему более располагает природа или собственная квалификация, – и наступает
эпоха разделения труда.
Территории торгуют между собой, и всем это выгодно, поскольку
разделение труда повышает общую производительность. При этом различия между
«счастливчиком», проживающим на благодатной территории, и «неудачником»,
вынужденным довольствоваться территорией по остаточному принципу – при условии
соблюдения трудовой теорией стоимости, разумеется, – стираются: каждый из производителей
получает возмещение пропорционально вложенному в продукты труду, поэтому
становится несущественным, на какой территории ты проживаешь – важно, чтобы
изготавливаемые тобой продукты были востребованы. Различия между территориями
остаются, но не в экономическом плане. Характерно, что при этом меняется
критерий территориального освоения: покорение человеком пространства
продолжается не до физиологической возможности человеческих организмов терпеть
недостаток того или иного жизненно необходимого продукта, который невозможно
произвести на обжитой территории, а в зависимости от того, насколько продукты,
изготавливаемые (добываемые) на этой территории, полезны для мирового
разделения труда. Жители неблагоприятных в климатическом отношении регионов
снабжаются остальным в соответствии с трудовым вкладом в общее дело.
Процесс разделения труда характерен для всего периода
новейшей истории, в том числе для современной экономики, но вследствие
несоблюдения трудовой теории стоимости мы наблюдаем его при искаженных
экономических пропорциях, к сожалению. Различия между людьми, населяющими
разные территории, сглаживаются не в должной степени, в результате чего человечество
осваивает окружающее пространство медленнее, чем это возможно, либо не в том
направлении. А ведь освоение пространства – это, как многие считают, цель человеческая
или этап, необходимый для достижения еще более отдаленной цели, поставленной
перед нами Создателем.
59. Справочное бюро мироздания
Как думаете, человек имеет право на получение информации? Я
имею в виду информацию о вещах, сотворенных человеком: зданиях, механизмах,
предметах быта и прочем, прочем, прочем – всем том, во что вложен человеческий
труд? По-моему, имеет. Однако реализовать данное право не так-то просто: дело
даже не в нежелании отдельных людей информировать общество по постыдным для них
вопросам, а в методологии предоставления информации.
Мимо меня проезжает автомобиль. Допустим, я хочу узнать, на
каком заводе изготовлена резина его левого переднего колеса. Имею я право на
получение данной информации? Мы договорились, что имею, но как мне про резину
узнать-то? На резине может быть присутствовать маркировка изготовителя, а если маркировки
нет? Я должен найти владельца автомобиля и спросить в лоб? Это глупо, тем более
что сам автомобилист может не располагать подобной информацией. Еще глупей
выглядит предположение, что владелец автомобиля в ответ на мой запрос обязан
предоставить подобную информацию: самостоятельно установить изготовителя резины
своего автомобиля и довести до сведения незнакомого лица. Между тем резина
где-то изготовлена, более того – согласно нашей договоренности, у меня имеется
право на получение подобной информации, более того – информация о процессе
производства резины, в том числе о ее изготовителе, где-то, а именно в системе
учета самого изготовителя, в свое время обязательно регистрировалась!
Парадокс какой-то: информация зарегистрирована, но получить
ее, даже при всеобщем согласии, невозможно. Ориентироваться визуально я могу по
марке, указанной на самой резине, но это не выход - может потребоваться
информация, которую заведомо не оттиснешь на изделии. Создавать справочные
службы – допустим, государственные, - ориентированные на ответы на произвольные
запросы клиентов, в том числе на вопрос о производителе резины проехавшей мимо
автомашины? Абсурд, конечно. И если в поисковой системе я наберу вопрос типа
«Где изготовлена резина на левом переднем колесе автомобиля номер такой-то?»,
то ответа тоже не получу: всемогущие Гуглы и Яндексы выдают лишь то, что уже
выложено пользователями в виде файлов.
Нет, здесь нужна иная методология, а именно - глобальная база
данных, охватывающая производственную деятельность всего человечества. Вот
тогда-то я удовлетворю праздное любопытство и узнаю производителя резины левого
переднего колеса пронесшегося мимо автомобиля. Каким образом? Да запросто. Первоначально
я должен идентифицировать автомобиль – допустим, по государственному
регистрационному номеру. Дальше… если я правильно сформулирую поисковый запрос
в глобальной базе данных, то получу ответ: правдивый настолько, насколько
правдива сама информационная система. Все давным-давно регистрируется – в
учетных системах производителей каждой покрышки, каждого колеса, каждого шурупа
и болта, остается лишь связать локальные базы данных воедино, в мировую
информационную систему.
Ах, локальные базы данных существуют в различных, не
совместимых друг с другом структурах, вы говорите?! Так воспользуйтесь единой
структурой баз данных и едиными форматами данных, тогда локальные базы легко –
ладно, не легко, но принципиально возможно, - будет объединить в единую
глобальную базу данных. Ах, современные учетные программы не позволят
определить изготовителя резины левого переднего колеса проезжающего мимо
автомобиля? Где это видано, чтобы вы покупали механизм и могли – по базе
данных, в которой купленный механизм зарегистрирован! – определить свойство его
малой части?! В самом деле, современный учетный софт не позволяет ничего
подобного – видно, не такой уж он и современный, каким прикидывается, - но
существует экаунтология, готовая применить разработанные ей принципы
компьютерного учета на практике.
Возможно, я чего-то недопонимаю или не в курсе дела, так просветите,
какая из современных бухгалтерских программ позволяет системным образом
определять вложенность вещей: предметов, из которых состоит главная вещь? Мой
пример с резиной для колеса упирается в установление вложенности: в глобальной
базе данных, в которой зарегистрирован автомобиль, нужно «выбрать» левое
переднее колесо и выяснить одну из его характеристик, а именно – название
завода-изготовителя. Итак, какая из бухгалтерских программ позволяет
«разобрать» купленный или хотя бы ранее собранный в родном производстве объект
по винтикам и установить каждую из характеристик каждого винтика – по базе
данных, имею в виду, а не по сопроводительной технической документации? Сдается
мне, никакая: для решения этой проблемы нужен софт принципиально иного класса,
имеющийся пока лишь в теоретических наработках. В чьих, умалчиваю из
скромности.
Лишь глобальная база данных плюс разрабатываемые
экаунтологией методы позволят реализовать естественное право человечества на
получение полной информации о своей производственной деятельности, потому как
вопрос информационной свободы, повторяю, не только юридический и технический,
но еще и методологический.
60. Кто оплатит информацию?
В каждой науке существуют скользкие вопросы, на которые
очень неприятно отвечать, – в экаунтологии тоже. Один из таких вопросов –
возможно, главный: кто оплатит предполагаемую экаунтологией информационную
полноту?
Я неоднократно упоминал информационную полноту, в самых
разных контекстах. Трудозатраты надо вычислять? Надо. А решать, каким видом
деятельности заниматься, затем – кому передавать изготовленный продукт для
дальнейшей переработки или потребления, надо? Опять-таки надо. А для реализации
этого «надо» надо в первую очередь обладать информацией, как можно более
полной. Полная с точки зрения экаунтологии информация – та, которая
ограничивается, во-первых, миром человеческого производства (ясно, что задавать
экономической системе вопросы типа «есть ли жизнь на далеких планетах?»,
бесполезно), а во-вторых, возможность конкретного индивида информацию
воспринять. Никакой человек не в состоянии вместить в свою голову всю
информацию о мироздании, но если вопрос поставлен корректно, от системы должен
последовать корректный ответ.
Экаунтология в моем лице исходит из того, что информационная
система образуется посредством регистрации каждой вещи, к которой приложен
человеческий труд, что в целом и позволяет создать всемирную информационную
систему, в которой каждый экономический объект зарегистрирован. Данная
информационная система функционирует при помощи компьютеров: она компьютерная. А
каким еще образом создать информационную систему на современной этапе
научно-технического прогресса?! Тем самым применение компьютеров предполагается
по умолчанию. И тут возникает зловещий для моих теоретических построений
вопрос: а кто, скажите пожалуйста, станет эти компьютеры покупать???
Дело в том, что принцип «каждому по труду», принятый
экаунтологией (а до нее трудовой теорией стоимости) в качестве аксиомы, по
умолчанию предполагает, что о том, кто сколько трудится, известно. Нельзя
возместить человеку по труду, если неизвестно, каков в числовом выражении его
труд, причем создание информационной системы – изготовление для системы
компьютеров, в частности, – трудом
считаться не может. Какой же это труд, когда человек не потребляет такой
компьютер для личных нужд?! В самом деле не потребляет, ведь к потреблению
вычисление трудозатрат и прочую арифметику, необходимую для справедливого
торгового обмена, никак не возможно.
Давайте еще раз, по порядку. Допустим, два производителя
изготовили по продукту, причем на каждый затратили по часу работы. Теперь они
могут обменяться ими в полном соответствии с трудовой теорией стоимости, и все останутся
довольны? Как бы не так! Представим, что первый производитель чешет скулу и говорит:
«Я бы рад с тобой обменяться, но я затратил на калькулирование
своего труда еще полчаса, так что стоимость моего продукта не час, а полтора
часа. Мой продукт дороже твоего, поскольку ты, насколько мне известно, затратил
на калькулирование стоимости продукта всего пять минут».
Считать можно в уме, а можно на калькуляторе, для
изготовления которого было затрачено определенное время, которое вроде бы полагается
возместить производителям калькулятора. Вроде бы или полагается? Если полагается,
тогда возникают неразрешимые парадоксы, сводящиеся либо к неравенству в
торговом обмене между производителями (поскольку подсчет трудозатрат на
компьютере, строго говоря, не имеет отношения к изготовлению продуктов,
которыми обмениваются производители), либо к невозможности точно подсчитать
трудозатраты (если кому-то не хватает денег на покупку компьютера), что ставит на
принципе «каждому по труду» жирный и окончательный крест.
Остается признать, что достижение полноты экономической
информации не подлежит возмещению – как я сказал, на том основании, что информационная
полнота предполагается принципом «каждому по труду» априори.
«А кто же тогда будет производить компьютерную технику,
необходимую для всемирной информационной системы, которую вы нам здесь
настойчиво рекламируете?» – возможно, воскликните вы в изумлении.
Если бы я знал, то ответил. Честное слово, не знаю, потому
что обосновывать необходимость коммунистических субботников или системы
налогообложения очень не хочется – у меня с детских лет против этих категорий
стойкое предубеждение. Остается надеяться на информационное поле,
обволакивающее и пронизывающее наше мироздание наподобие тех полей, которыми
пичкают нас физики-теоретики: нейтринное или протонное. Если такое протонное поле
открыть и присосаться к нему без помощи искусственных аппаратов – посредством
тренировки мозгового органа, к примеру, – то человечество получит в свое
распоряжение приятно бесплатную и пригодную для использования информационную
систему. Кажется, о таком бесплатном информационном поле предупреждала
Блаватская, но я не уверен.
Насчет протонного информационного поля шучу, конечно, но… Я
же говорю, в каждой науке существуют скользкие вопросы, отвечать на которые
неприятно и муторно. Особенно если задаешь их сам себе.
61. Зачем человеку свобода воли?
В прошлом экономическом посте пришлось заговорить об
уязвимых местах экаунтологии. Но намного, намного неохотней предыдущего (необходимости
создавать всемирную информационную систему за чей-то счет) вписывается в
экаунтологические постулаты свобода человеческой воли.
Зачем свобода воли нужна человеку, можно представить
(выбирать из ресторанного меню, к примеру), но Создателю-то?!
Припомните: Создатель сотворил человека для решения одному
ему ведомой задачи, но при этом оставил подсказки в устройстве мироздания,
чтобы человечество, набравшись мудрости и познав мироздание, познало и
выполнило поставленную перед ним задачу. Это представимо? По-моему, вполне.
Однако сами термины «познать мироздание» и «выполнить задачу», присутствующие в
данном ответе, подразумевают в самих себе противоположное: возможность того,
что мироздание никогда не будет познано, а задача выполнена. Зачем тогда
Создателю потребовалось человечество, разве он – это Создатель-то всего мироздания!
– не мог получить желаемое без всяких хлопот? Смешно же думать, что в
достижении цели Создатель не мог обойтись без человечества. Ну хорошо,
вообразим, что создание человечества – кратчайший путь к искомому, но зачем в
таком случае, скажите на милость, наделять человека свободной волей? Не проще расстановки
по всему мирозданию подсказок в виде физических, химических и иных формул, куда
человечеству двигаться да чем ему заниматься, было не мудрствовать лукаво, а
взять да и лишить людей свободной воли, предоставив им двигаться в единственно
верном, предусмотренном генеральным планом подрядчика направлении? Если уж
Создатель так основательно и взаимосвязано устроил все мироздание, чему ему
стоило перемкнуть в человеческом мозгу какие-нибудь электроны, раз и навсегда заставив
людей выполнять то, что им на роду написано? Но нет, человечество в своих
устремлениях весьма разнородно и неорганизованно, а это не может не отдалить
достижение конечной цели. Так зачем человеку свобода воли, спрашивается?
Не знаю, что ответить, потому что ответ напрашивается какой-то
неоригинальный, неэкаунтологический. Для Создателя важна не конечная цель,
которую назначено достигнуть человечеству, а само человечество, составляющее
суть проводимого эксперимента. В этом случае мы со своей свободной волей
являемся частицей, отпавшей от иного – того самого, запредельного для нас
сейчас, – мира, в котором пребывает Создатель. Просто нам – по скрытой от нас,
но наверняка важной причине, – необходимо дойти до конца, исполнить возложенное
на нас поручение.
Что ни говорите, а в религиозной идее искупления есть
рациональное зерно.
62. Что будет после, или Третья ахиллесова пята экаунтологии
В какую сторону развивается научно-технический прогресс? В
сторону глобализации, несомненно. Человечество все более и более объединяется, информационно
и технически, и пускай это объединение носит пока искаженные, неприкрыто эксплуататорские
черты, все равно оно благотворно. Трудовая теория стоимости всегда утверждала
преимущества кооперации перед индивидуальным трудом, а раз так, ясно, что на последней
стадии кооперирования объединится все человечество, в полном составе.
Отлично, человечество преодолеет разногласия, поголовно
вступит во всемирный кооператив и… Все продукты превратятся в единый
имущественный комплекс – вот к какому положению приводит научно-технический
прогресс.
Надеюсь, понятно, что имеется в виду. К примеру,
электрический чайник. Хорошая прикладная вещица, но без электричества
бесполезная. Для выработки электричества необходимо многое чего: насколько мне
известно, линии электропередач и электростанции. Получается, что мой электрический
чайник, еще миллионы таких же электрических чайников и других электроприборов
вкупе с линиями электропередач и электростанциями составляют единый
имущественный комплекс. Имущественный – по причинно-следственному воздействию
его составных частей друг на друга: электростанция вырабатывает электричество,
линии электропередач доставляют его до моего электрического чайника, с помощью
которого я кипячу себе воду, чтобы выпить чашку горячего чая. А сколько
производителей нужно задействовать для строительства электростанции и линий
электропередач, а для производства металла для их строительства, а для добычи
руды для производства металла для строительства линий электропередач, не могу
себе представить!
В изложенном состоит направление научно-технического прогресса:
каких-то сто пятьдесят лет назад – смешной по историческим меркам срок! – технологических
цепочек с участием такого количества людей не наблюдалось. Ясно, что при таких
темпах кооперирования через сотню-другую лет останется один замкнутый на себе
имущественный комплекс: грубо говоря, одна электростанция, снабжающая
электричеством все человечество, но при этом остальные орудия станут
обеспечивать работу этой электростанции и т.д., то есть все орудия труда на
планете окажутся взаимосвязаны в рамках единого технологического цикла:
электростанция будет производитель электрический ток для выплавки металла, из
которого вытянут провода, которые пойдут на строительство линий электропередач, и т.д. Процесс уже пошел, собственно.
По-моему, подобное приводит к уравниванию производителей в
получаемом ими возмещении. Припомните, как оно подсчитывается: по
продолжительности воздействия орудий труда – в данном случае всего
имущественного комплекса. Если имущественный комплекс останется в единственном
числе, тогда всем его сопроизводителям будет причитаться поровну, то есть не
поровну, конечно, но пропорционально трудозатратам. В производителях орудий
труда окажется все человечество, точно как и в потребителях, ведь уже сегодня
пользование орудиями труда осуществляется круглосуточно (я имею в виду одежду и
жилье).
Из данной тенденции выпадают предметы труда, возмещаемые, как
известно, не по продолжительности использования, а по продолжительности
изготовления, так что результат научно-технического прогресса какой-то
неоднозначный получается.
Само уравнивание возмещений тоже под вопросом: мне по сей
день не ясно, желательно ли Создателю уравнять всех людей вообще, в принципе. С
одной стороны – непререкаемая (для трудовой теории стоимости) дифференциация производителей
в соответствии с принципом «каждому по труду», с другой – максимальное
стремление к нивелированию человеческих возможностей, проявляемое буквально во
всем: в приблизительно равных физических и интеллектуальных людских кондициях,
размножении от двух особей, ограниченности индивидуального потребления и
прочем, прочем, прочем.
Не знаю, как вы, а я улавливаю во всем этом страшное противоречие,
хотя затрудняюсь сформулировать, какое именно.
63. Демократия или деспотия?
Что лучше,
демократия или деспотия? Экаунтология не отвечает на этот, с ее точки зрения, бессмысленный
вопрос.
Области,
которые данная дисциплина рассматривает: онтология, учет, экономика. Казалось
бы, вопрос политического устройства плотно стыкуется с экономикой – во всяком
случае, у большинства людей борьба за демократию ассоциируется с улучшением
экономических условий существования (за что еще бороться, как не за бутерброд с
красной икрой?!), – но это смысловая ошибка. Политическое устройство – это
одно, а экономические отношения – совсем другое: данные категории лежат в
разных смысловых плоскостях и между собой не пересекаются.
Напомню, экаунтология
придерживается того мнения, что мир устроен Создателем. Справедливые экономические
отношения – я имею в виду, абсолютно
справедливые, идеальные, – существуют: они зашифрованы в устройстве
мироздания. Если человечество разгадает шифровку и у него хватит ума
последовать хорошему совету, оно достигнет изначальной цели, в противном случае
не достигнет. Но при чем здесь число людей, принимающих решение? Очевидно, что
следовать в предписанном Создателем, в равной степени в обратном направлении,
можно как по воле демоса (большинства), так и по воле деспота (одного человека).
Направление движения не зависит от того, кто ведет за собой толпу, что бы там
ни говорили.
Нет оснований полагать,
что демос склонен к выбору правильного, равноценного для всех пути, тогда как
деспот радеет исключительно о собственной выгоде. Даже если позабыть про значительную
управляемость демоса в современных условиях, все равно, достижение
экономической справедливости неизбежно ограничивает человеческую свободу:
человеку запрещается вырывать кусок изо рта ближнего, а что это как не
ограничение свободы? Конечно, люди способны ограничивать себя добровольно, что
ограничением вроде как не считается, но ведь возможен (не говорю о том, что
более вероятен) иной сценарий: человека на пути к справедливости ограничивают
принудительно. Вы не находите, что принудительное ограничение более характерно
для деспотии, чем для демократии? Что просвещенный и бескорыстный деспот
ограничивает народ посредством установления и соблюдения справедливых законов,
еще можно представить (пусть это и кажется фантастикой), но чтобы народ добровольно
ограничил себя сам… это уже не фантастика, а совершенное фэнтэзи.
Понятно одно:
если человечество не ограничит себя добровольно, его придется ограничивать
принудительно. Главным правилом при этом должно быть следующее: любое
принуждение во благо общества выводится за рамки экономики: грубо говоря,
надсмотрщик не должен получать плату за свой нелегкий труд, а действовать на
общественных началах, потому что в противном случае надсмотрщик будет множить
несправедливость, вместо того чтобы ее ограничивать. Но более вероятно, что
ограничение человеческой свободы наступит в результате очередной
научно-технической революции: исподволь выяснится, что человек должен поступать
корректно в отношении других людей, иначе не сможет воспользоваться каким-нибудь
новейшим техническим изобретением, перейти в какое-нибудь новое информационное
состояние, или вроде этого.
Поэтому на
вопрос: «Что лучше, демократия или деспотия?» – следует задать встречный
вопрос: «А что лучше, быть блондином или брюнетом? носить зеленую рубашку или
синюю? любить шоколадное мороженое или утку по-пекински?».
Бороться нужно
не за демократию, а за то, чтобы каждый получал по труду – вот что, а вовсе не
демократия, является необходимым и достаточным условием достижения всемирной
справедливости.
64. Кали-Юга подходит к концу
Никогда не мог
понять, зачем Творцу понадобилось производить людей, одержимых исключительно
собственным благополучием. Если предположить, что целью Творца является
преобразование мироздания руками человечества, то производство «серой массы»
выглядит по меньшей мере странным. Куда эффективней производить людей,
одержимых наукой или творчеством, – тех, чьими интеллектуальными усилиями
человечество собственно и продвигается вперед. Возражение, что посредственности
якобы нужны для естественного отбора талантов, то есть что для рождения одного
Ньютона потребен миллион посредственностей, или что один Ньютон на миллион
посредственностей есть статистический результат, меня нисколько не убеждают.
Если бы люди были одинаковы по устремлениям, но различались лишь степенью
таланта, тогда было бы понятно, но устремления-то у людей разные! Один жаждет
облагодетельствовать человечество, другому хочется кушать более сытно, чем
сосед, и плевать он хотел на остальное. Здесь явно что-то не так.
Кажется, я
понял, в чем дело: как ни странно, в кооперации. Что результат, достигаемый
скооперированными производителями, больше результата, достигаемого тем же
количеством производителей, работающих поодиночке, это было известно давно.
Значит, максимальный результат доступен при кооперации максимального числа
людей, то есть всего населения планеты.
Как добиться
данной кооперации – неужели на основании добровольных договоренностей? На
начальных этапах кооперации подобный способ действует: можно договориться с
соседом о совместной починке общего забора или чем-то подобном, – однако на
более высоких уровнях он невозможен. Представьте земледельческое общество, все
трудятся в мире и согласии и премного довольны и тут возникает некто с
предложением скооперироваться несколькими деревнями или областями, чтобы сообща
построить, скажем, металлургический завод, на котором производить металлические
сохи взамен деревянных. «Это даст огромный выигрыш в производительности труда»,
– уверяет изобретатель. Его предложение не будет принято: многие попросту не
поймут сути предложения, другие его не одобрят, инертные не одобрят по той
причине, что им и так хорошо, а люди творческие, поскольку заняты поисками по
другим направлениям.
Тут-то на
помощь человечеству и приходит принудительная кооперация, хотя бы и осуществляемая
с единственной и «сторонней» целью: эксплуатации человека человеком. Как
развивается подобная эксплуатация, изучено давно и хорошо. В любом племени
выделяется харизматическая личность – вожак. Сначала его лидерство и взыскиваемый
с соплеменников материальный достаток обеспечивается физической силой,
впоследствии преемственность обеспечивается по наследству, а физической защитой
лидера занимается (за более сытную пайку) приближенная охрана. Затем племена
объединяются в результате военных действий, с понятной целью увеличить число
эксплуатируемых людей, и со временем начинают гордо именоваться государствами.
На данном этапе не составляет сложности принудить большое число людей к
кооперации – исходя из выгод правящей элиты, разумеется.
Все это было бы
грустно, если бы не уровень кооперации, все возрастающий и возрастающий, за
счет чего и достигается собственно повышение уровня жизни. Очевидно, что на
более низком уровне кооперации, хотя бы и в более гуманистическом и справедливо
устроенном обществе, подобного бы не состоялось: люди попросту не
скооперировались бы. Таким образом, заложенное в характере людей стремление к
личному материальному довольству за счет эксплуатации других людей имеет в себе
жесткое телеологическое обоснование: без этой – отрицательной, несомненно, –
черты человеческого характера достигнуть мировой ступени кооперации не
получилось бы.
В настоящий
момент мы находимся в историческом пункте, когда одно из государств почти
организовало кооперацию в мировом масштабе, нисколько не изменив первоначальной
цели любого подобного доминирования – собственной выгоде. Но сдается мне, это
Пиррова победа: после полного построения системы мировой кооперации произойдет
нечто, что сделает излишним тип людей, данную систему организовавших. Зачем
эксплуататоры сдались Творцу, если их цель – мировая кооперация – успешно
достигнута?! На первый план должны выйти люди другого типа, до того пребывавшие
в тени: бескорыстные, одержимые жаждой познания и изобретательства, чьи
способности не могли быть востребованы ранее из-за низкого уровня
научно-технического прогресса. Неиссякаемый вал современных программистов,
куда, кажется, ринулись лучшие молодые силы человечества, – самое начало
данного массового творческого процесса.
Если я прав,
жестокий век Кали-Юга подходит к концу.
Разделы сайта
Библиотека
Каталог документов с поиском, фильтрацией и просмотром
Хронология
История бухгалтерского учёта по эпохам и событиям
Персоналии
Справочник деятелей бухгалтерского учёта
Реплики
Исторические заметки и размышления об экаунтологии
Весёлая бухгалтерия
Афоризмы, сатирические заметки, пародии и фельетоны
Pacioli Club
Площадка для неформального общения исследователей